Notice: Undefined variable: more_link_text in /var/www/vh37118/data/www/harry-potter2.com/wp-content/themes/twentyfourteen/content.php on line 55
Notice: Undefined variable: stripteaser in /var/www/vh37118/data/www/harry-potter2.com/wp-content/themes/twentyfourteen/content.php on line 55
Остальные палочки горкой лежали на помосте, с которого сам ректор недавно спустился.
— Prior Incantato! — произнёс он, и из моей палочки послышалось слабое эхо произнесённого мной сутра Accio. Затем вчерашнее заклинание, которым я расстелил постель — исключительно из-за собственной лени не пожелав работать руками. И… всё. Больше ни одного заклинания — лишь едва слышный шёпот и лёгкий дымок. После того, как Ларсену в лицо вылетело несколько искр, он понял, что больше ничего не узнает.
— Скажите, мистер Поттер, на вашей палочке нет скрытых рун? — поинтересовался он, всё ещё крутя в руках мою волшебную палочку.
— Насколько я знаю — нет, сер.
— Из чего она сделана, если не секрет? — продолжил он допрос. Если он меня и заподозрил, то дальше обвинений это не пойдёт, так что спрашивает он меня из чистого любопытства.
— Тис и перо феникса, одиннадцать дюймов, — отрапортовал я, решив, что в том, что я отвечу, нет ничего плохого.
— И всё? — изумился ректор. — Мне показалось, что у неё должна быть ещё, как минимум, одна дополнительная особенность: иначе Prior Incantato сработало бы как положено.
Я, разумеется, понял, о чём он говорит, но выкладывать какому-то незнакомому аврору, да ещё перед толпой слушателей, что у моей палочки есть сестра-близнец… да ещё и говорить кому она принадлежит было бы верхом глупости.
— Да, сер, вы правы. Однако особенности моей волшебной палочки не имеют к вам ни малейшего отношения. В таком случае, если вы закончили, я хотел бы её забрать.
Может быть, получилось грубовато, но возразить ему было нечего и я немедленно получил палочку назад.
Естественно, виновных так и не нашли. А потом, к моему вящему изумлению, ректор провозгласил:
— Что-ж… раз виновники не были найдены, руководство не в праве запрещать им праздновать Рождество с законными трофеями. Посему этой ночью на жилом этаже разрешается использование широкомасштабных заглушающих чар. Так же, в связи с праздниками, которые администрация не в Силах отменить, завтрашние занятия начнутся после обеда… и завтра с тринадцати часов до восемнадцати часов будет открыт почтовый камин.
— Вот это новость! — вещал Олег по дороге к аудитории с котлами, — веселье санкционировано высшим начальством.
Лично я его радости не разделял: как то это не клеится… вдруг нагрянут с проверкой посреди веселья? А потом объясняй им, что они сами это безобразие и разрешили.
На зелья явились и наши ночные конкуренты, мрачные и не выспавшиеся. Если честно, то я думал, что их вытурят отсюда к гхыровой матери. Одной проблемой стало бы меньше. Судя по тому, как недружелюбно они косились на нашу компанию, эти ребята поняли, кому обязаны этой бессонной ночью.
Всё тот же болгарин велел приготовить самый смертоносный яд, который мы знаем. Интересно, а меня не посадят, если я его приготовлю? Самое обидное, что я понятия не имею, какие из этих ядов разрешённые, а какие нет.
— Ганс, — шёпотом обращаюсь я к главному спецу по зельям, среди имеющихся в наличии, — «Ex abrupto Mortus» запрещённое?
— Какое?
— Ясно. Жаль. А «Sensus veto»?
В общем, никакой серьёзной отравы мне приготовить сегодня не пришлось. Мне бы радоваться, но, думаю, больше шанса попрактиковаться мне не представится — вряд ли Снейп согласится пожертвовать на подобные занятия лабораторию. По крайней мере, мне точно не согласится, даже если его будут хором просить Дамблдор и Вольдеморт. Причём последний будет просить с помощью Curucio.
После обеда мы таскались на очередную практику заклинаний, а потом — к Нагате. Если я когда-нибудь и научусь как следует владеть мечом, то это будет не та железяка, которой приходится пользоваться здесь. Впрочем, у Рона клинок ещё более мощный и, как следствие, ещё более нескладный, но моему другу это, видимо, не мешает. Я так решил потому, что за одно занятие я едва не лишился: головы, уха, левой руки, второго уха, грудной клетки и, наконец, носа, пытаясь выгнуться назад, пропустив Ронов меч над головой. Однако я могу польстить себе тем, что у других и того не получается. Например, у немецкой ветчины Краузе, который так всё занятие и провалялся парализованный на каменном полу.
После фехтования мы дружно направились на жилой этаж. Но в нашу комнату нас почему-то не пустили. Оттуда высунулась Элизабет и заявила, что они будут прибираться в нашей жутко загаженной комнате и готовить приличную еду. На неуверенный вопрос Майка: «А нам, прости, куда деваться?» поступил список адресов, идти по которым, почему-то ни у кого желания не возникло.
В общем, почти два часа мы втроём куковали в коридоре вместе с Гансом, Олегом и Димой, решившими составить нам компанию. Вообще-то они звали к себе, но в обоих предложенных помещениях, кроме прочего, проживают авроры, желания общаться с которыми у нас нет и не было.
Когда нам было дозволено войти, мы ещё долго пытались понять, куда, собственно, попали.
— Эй! А где наш чудный хлам?! — первым в себя пришёл, как всегда, Майк.
— Ваш чудный хлам надо было выкинуть, — проворчала незнакомая Гарри темноволосая девушка.
Паралич, сковавший меня и Рона, наконец, пронял и Майка. Собравшись с силами, он пискнул:
— Как это — выкинуть?
— Не нервничай — тебе вредно напрягаться, — почти ласково посоветовала Лиз. В шкафу ваши вещи. Только шкаф для этого пришлось слегка увеличить изнутри…
— Как и всё помещение, — добавил Майк, оглядывая действительно расширившуюся комнату.
Кроме заметно увеличившихся объёмов в нашем обиталище возникло довольно много новой мебели. С виду даже удобной. Разумеется, сильно комнату расширить не удалось, но ярдов пять точно добавилось. Наши многострадальные кровати были раздвинуты по дальним углам, а добытые ночью продукты превратились в замысловатые блюда, расставленные на трёх письменных столах — нашем и, видимо, притащенным из ближайших комнат. Пространство в левом углу представляло собой импровизированный бар, которому позавидовал бы и хозяин «Кабаньей головы». Я, разумеется, говорю не о разнообразии напитков, а об их крепости. Что же касается разнообразя, то лично я ни одной одинаковой этикетки не высмотрел.
Завалившиеся в помещение вместе с нами Ганс, Дима и Олег так же глупо озирались по сторонам. Наконец оцепенение спало и с Олега.
— Ректор, кажется, что-то говорил о заглушающих чарах… Малыш, эту миссию мы предоставляем тебе! — и смотрит, главное, на меня!
Что-ж… Малыш так малыш. Спасибо, хоть не Карлсон. Разумеется, единственным заглушающим заклинанием я не ограничился, так что через несколько минут здесь можно было бы смело проводить собрание Ордена Феникса. Но, с другой стороны, я уверен в том, что для защиты своих сверхсекретных собраний они используют ещё какие-нибудь чары покрепче. Узнать бы, какие…
После того, как комната была полностью изолирована, в неё начали приходить люди. Наш главный массовик-затейник Майк встречал каждого новоприбывшего с распростёртыми объятиями. Нам с Роном, как жильцам этого помещения, так же приходилось приветствовать гостей. Наши знакомые француженки пришли ближе к концу потока и та самая Люсиль залепила мне такой поцелуй, что первой идеей было задохнуться по хорошему. Её подруги так же в стороне не остались. Правда, радоваться было нечему, потому как остальные особи мужского пола в помещении так же довольно долго стирали с губ помаду. Чжоу до этих дам было как до Парижа раком. Хотя в данный момент лично я бы очень хотел, чтобы на их месте оказался кто-нибудь другой. Гермиона, например.
Кроме уже знакомых мне людей сюда пожаловали несколько соотечественников Ганса и Олега с Димой и, судя по всему, остальные соседки Гермионы и Лиз. Так же вместе с французской троицей пришло несколько парней. Среди них был и тот самый горе-зельевар, который ухитрился на первом занятии зельями провонять помещение так, как до него удавалось только Невиллу. Большинство приволокло с собой дополнительные закуски и напитки, судя по тому, какой детской радостью озарялась физиономия Олега, приносили гости отнюдь не третьесортную самогонку.
Когда собрались все, оказалось что нас в небольшой комнатушке набилось девятнадцать человек. При этом с большинством пришлось знакомиться. Моё-то имя помнили все, а вот запомнить новоприбывших стало настоящей проблемой. По такому случаю я попытался пристроиться поближе к нашей ходячей записной книжке — Фоксу.
— Что-ж… — начал вступительную речь Олег, — думаю, роль тамады возьму на себя я. Мы собрались здесь сегодня для того, чтобы отпраздновать Рождество. По такому случаю предлагаю выпить.
Собравшиеся одобрительно загудели.
— Прошу вас, коллега, — продолжал Олег.
Дима извлёк неизвестно откуда довольно не плохие бокалы и раздал присутствующим, попутно наливая в них из двух разных бутылок: девушкам досталась рубиновая жидкость, по всем признакам являющаяся вином. Остальным же достался коньяк.
После этого вновь пришлось проводить воспитательную беседу о том, что необходимо «чокаться». На этот раз поучали тех, кому ещё не доводилось квасить в нашей компании. После этого последовало ещё несколько длинных тостов, в ходе которых менялись только бутылки. Я, памятуя о своём прежнем опыте, поспешил схватить со стоящего рядом блюда какой-то странный фрукт, нарезанный кружками.
Несколько тостов спустя собрание начало оживляться. Со стороны французов, некоторые из которых, как и Рон в первый раз, ненадолго отлучались в сторону уборной со скоростью не плохого метеорита, послышались анекдоты, становящиеся всё пошлее и пошлее по мере опьянения рассказчиков. Я поймал себя на том, что хихикал над не слишком то, в общем, смешным анекдотом. Потом слово взяла слегка охмелевшая и раскрасневшаяся Гермиона. Она поведала о том, как когда-то на травологии ей довелось увидеть плотоядную поганку с двумя шляпками. Ещё никогда я не думал, что плотоядная поганка может вызвать столько веселья. Потом Женевьева подняла визг по поводу того, что один из французов — Жан, кажется, уселся ей на юбку. После того, как Жан стёр с лица выплеснутое на него вино, Дима, до сих пор не потерявший координацию движений, ухватил какую-то ещё бутылку. Только сейчас я заметил, что надпись на футболке Олега гласила: «Чтоб не киснуть надо квасить!»
Глянув на часы, я с ужасом осознал, что прошёл всего лишь час, а русские уже добрались до своего национального напитка.
После того, как первая порция, прошедшая на «ура», была выпита, последовала вторая, а затем третья… а дальше Гарри помнил не чётко. Он вроде бы блаженно повалился на диван и отсутствующим взглядом следил за тем, как на кровати Майкла обнимаются Жан и Женевьева. После этого юноша на какое-то время отключился, но когда к нему вернулось хоть какое-то представление об окружающей реальности, картина не сильно изменилась. Разве только на кровати Рона возник Майкл, оглашающий помещение непотребным храпом.
Гарри медленно поднялся, изо всех сил убеждая себя в том, что он может хорошо держаться на ногах, а обычные симптомы алкогольного опьянения его ни каким боком не коснутся. Наивный. При первом же шаге юный маг покачнулся, но удержался за спинку кровати. Русские могли гордиться собой — они споили в дугу Мальчика-который-выжил.
Впрочем, они и сами были в не намного лучшем состоянии. Гарри подковылял к тому месту, где, скучковавшись, сидели выжившие.
— …а ты как думал? Попил пива, заел Кока-колой и ноги на стол… — вещал Александр, приятель русских, кивая на развалившегося поперёк кровати Майкла.
Вообще-то он сказал, что на родине его сокращённое имя будет Саша, но англоговорящим было намного проще звать его Алекс. Против этого он так же не возражал, но иногда, с непривычки, забывал откликнуться.
— Ничего, — выдавил в ответ Олег, — скоро очухается. Не пропускать же самое интересное! Смотри — вот и Малыш очнулся.
Гарри сделал ручкой и плюхнулся рядом, уронив голову на ладони. Видимо, он так задремал, потому как очень скоро его пришлось вновь приводить в чувство весьма ощутимым тычком в бок. Оказалось, что к ним подошли девушки, желая пообщаться. Общение проходило странным способом — они играли в карты на желание. Гарри довелось стать свидетелем того, как Лиз танцует на столе нечто, не поддающееся описанию, как Ганс целует в щёку по прежнему спящего Майкла (и усиленно отплёвывается после этого), самому ему пришлось изображать вальс в компании Дмитрия.
— Кто это придумал, тому в голову надо гвоздь забить! — шипел Александр, вызвавшийся приладить друг к другу два куска стула, сшибленного в процессе этого самого вальса. — Даже Reparo не действует!
— А ты произноси правильно — тогда подействует, — посоветовал Гарри, пытаясь достать палочку из рукава.
Русский ощутимо напрягся и резво сделал несколько шагов в сторону от злополучного стула. Ещё через мгновенье он оказался за спиной Гарри — самом безопасном на данный момент месте, потому как повернуться юноше сейчас просто не пришло бы в голову.
— Reparo! — скомандовал справившийся с рукавом Гарри. Самое удивительное это то, что заклинание подействовало: стул сложился в исходное состояние. И при этом никто не пострадал.
Майкл так и продолжал храпеть, пребывая в состоянии, являющемся золотой серединой меж белой горячкой и анабиозом, а остальные в это время затеяли танцы дикарей с острова Пасхи вокруг специально для этого разведённого костра.
В разгар веселья на вновь начавшего заваливаться на бок Гарри (в плясках он благоразумно не участвовал, так что сейчас он заседал на одном из наколдованных (или притащенных) диванов) кто-то плюхнулся.
— Ой… прости, Гарри.
Судя по голосу, этим кем-то была Гермиона. Однако вместо того, чтобы исчезнуть в направлении столпившихся над костром товарищей, она сползла с колен Гарри и устроилась рядом.
Кажется, они с Гермионой о чём-то говорили, но Гарри бы не взялся пересказать этот, в общем-то довольно бессмысленный разговор. Но вскоре им вновь пришлось вернуться к действительности: Фокс очнулся! Он сел на кровати и обозрел оперативный простор глуповатым взглядом. Впрочем, его внимание немедленно привлекло происходящее на соседней кровати — Жан и Женевьева, видимо, перешли от обжиманий к более решительным действиям.
— Пей, — велела ему подошедшая с какой-то ёмкостью Лиз.
— Что это? — пробормотал американец, косясь на неприятного вида отвар.
— Антикабелин, — отрезала та, заметив, как глаза собеседника бегают от кровати, оккупированной французами к глубокому вырезу её одежды.
Протесты не принимались, так что отвар очень скоро был выпит. Как оказалось, это какое-то опохмеляющее зелье слабого действия.
Опохмелённый должной благодарности не высказал и принялся с остервенением навёрстывать упущенное на пару с Роном, чья голова до этого торчала из-под кровати Гарри. На этот раз дамы приняли более активное участие в распитии спиртных напитков. Однако, как очень скоро выяснилось, даже весьма немалых запасов не хватило на девятнадцать человек.
— Как всегда, — горестно изрёк Олег, — сколько не притащишь — всё равно второй раз бегать…
И трое русских словно испарились, а если точнее — выскочили в коридор.
Последующий полчаса Гарри доказывал Гансу и его приятелю Фридриху, что снитч — это такой маленький золотой мячик с крылышками. Немцы почему-то спорили. По-прежнему сидящая рядом Гермиона поддерживала Гарри, приводя самые разнообразные научные и исторические доводы в их пользу.
Майкл же жарко спорил с Лиз о жизненно неважных проблемах:
— …моё ощущение лежало в глубине, на диване, — говорила американка, — а Ваше — в желудке!
— Моё ощущение всегда при мне, — настаивал Майкл.
— Ты не смог рассказать, как ты был животным на подушке, — возражала Лиз, — Вот забрали у тебя подушку и ты стал человеком.
— Ничего подобного! Они, — кивок куда-то в сторону остального скопа, — решали тут, понимаешь, свои проблемы…
— А ты рассказал, как стал обратно человеком? — настойчиво перебила его Лиз.
— Да каким человеком?..
— Вот теперь молчи — с животными не общаемся.
— Вы что, уходите? — невесть зачем обратился к поднявшимся Гансу и Фридриху Майкл.
— Уходят корабли, — задумчиво изрёк Ганс, — иди, одевай носки, подумай о вечном… карту морскую уже рассматривал?
Гарри показалось, что либо это у него крыша поехала, либо весь мир сошёл с ума. Какая карта? Какие носки? При чём тут животные?!
— Не отдавай ей сумку! — приказал Гансу, протянувшему Лиз сумку, из которой она достала тот отвар, Майкл, потихоньку сползая на кровати из положения «сидя» в положение «лёжа».
— Вот, видите? — немедленно вступила в этот странный разговор Лиз, — он стал ближе к подушке и ближе к животному миру!
Если бы в этот момент в помещение не вошли русские, Гарри, по всей видимости, лишился бы рассудка. Но, как оказалось, явление русских только внесло дополнительную смуту. Уходя, они заявили, что справятся без посторонней помощи и заклинаний. В другое время Гарри бы очень долго и горячо с ними спорил, но сейчас просто не заметил во время их исчезновения. Сейчас же каждый из них держал в руках по бутылке с прозрачной жидкостью… в которые было воткнуто по красной розе. Как оказалось, на склад проникнуть оказалось не трудно. Трудно было незаметно донести выпивку до места назначения. Для этого они наколдовали охапку цветов. Встреченные авроры не препятствовали их передвижению, видимо решив, что они решили одарить всех дам в этом учебном заведении, в честь Рождества.
Увидев, а точнее — услышав разгоревшийся в помещении спор, Олег, шедший последним, от удивления не вписался в дверной проём.
И всё пошло по новой.
По прошествии какого-то времени с другой стороны от Гермионы подсел ещё один француз — Пьер. Великий алхимик Даниэль со скептицизмом во взгляде следил за передвижениями товарища. Гермиона отмахнулась от атмосферного фронта перегара, который принёс с собой этот только что выспавшийся возле гардероба циклон, воззрилась на него.
— Тебе нужен постоянный мужчина? — поинтересовался он.
— В данный момент, — отрезала староста Гриффиндора, ставя рядом с собой пустой бокал, — мне нужен кусок селёдки.
Нахальный француз поспешил передать ей стоящее неподалёку блюдо с селёдкой.
— Ну, а не постоянный? На сегодняшнюю ночь? — не отставал он.
— Это было бы здорово, но рано утром я должна подоить корову, — недовольно ответила Гермиона и отвернулась от него, сделав вид, что желает продолжить прерванный разговор с Гарри.
— Ну, может быть, мы сможем встретиться завтра? Скажем, перед обедом, возле главной лестницы?
— Держи в зубах розу цвета хаки, чтобы я не обозналась, — посоветовала Гермиона, вновь поворачиваясь к Гарри.
— И будь готов к возможному конфликту, — добавил Гарри, увидев, что француз хочет ещё что-то добавить.
Пьера как ветром сдуло. Причём сдуло в сторону Сары, подруги Лиз, которая, не мудрствуя лукаво, ответила:
— Объясняю на пальцах: средний видишь?
Больше Гарри не следил за передвижениями горе любовника, потому как удача его была крайне сомнительна.
Оставшаяся часть вечера потонула в памяти как бумажный кораблик в унитазе. Последнее, что Гарри смутно помнил — то, как гости расходятся по своим комнатам, прихватив с собой притащенные к началу банкета столы и декламируя «We wish you a merry Christmas».