Сухой колодец


Автор: Че_Галоген
Название: «Сухой колодец»
Размер: Мини
Статус: Закончен
Дисклеймер: Права на персонажей принадлежат Роулинг.
Рейтинг: PG
Описание: Они никогда не хотели быть вместе. Они и сейчас не вместе. Они просто сидят в темном колодце и ждут одного и того же. Ждут — ровно столько, сколько хотят.
AU последних глав 7 книги.
__________________________________________________________

— Где же мои очки? Я без них почти ничего не вижу.
— Возможно, без них ты сможешь видеть лучше.
© «Dead Man»

Холодно и темно. Небо, будто пронзенное тысячами металлических булавок, горит тускло и болезненно, ничего не освещая и не грея. Она идет в сторону Запретного леса под яркой мантией звезд, почти не видя дороги под ногами. Она старается не думать о том, что будет, когда она войдет туда. Лес резкой тенью поднимается перед ней, приближаясь с каждым шагом. На опушке она задерживается в неуверенности. Хочется спать и плакать. Хочется ни за что на свете не двигаться с места, но сзади – только темный скелет проигравшего Хогвартса и множество погибших друзей. Туда дороги нет.
Наконец, сжав губы и обхватив руками собственные плечи, она шагает в дымящиеся объятья деревьев. Палочка торчит в зажатой руке, как ус перепуганного сверчка. Боясь звука собственного дыхания, боясь обернуться или посмотреть в сторону, она осторожно двигается по тропинке – вглубь. Некоторое время она идет спокойно, внутренне ненавидя себя за трусость. Вдруг в тишине слышится близкий отрывистый хлопок. Она резко останавливается, прислушиваясь, чувствуя, как сердце начинает выстукивать бешеный марш, заставляя кровь кипеть в разгоряченных от страха сосудах.
Шорох. Голоса. Грубые, мужские. Совсем близко. Она замирает, повернувшись лицом в сторону звуков. Неожиданно, без предупреждения широкий длинный фиолетовый луч скользит по ее щеке. Вслед за ним – боль. «Невербальное», — проносится в ее голове. Она чувствует горьковатый привкус на губах. Она слизывает кровь.
— Stupefy! – громко, все равно уже увидели. Слышен звук падающего тела.
В слепящей вспышке следующего проклятия она замечает несколько неподвижных масок, скорченных в неприветливой гримасе. Их много, ей не справиться. Не раздумывая больше, она спрыгивает на обочину с невысокой насыпи-тропинки.
Сломанные ветки на ощупь. Оцарапанные сквозь джинсы колени. Пушечный залп в груди. Мокрые листья в лицо. Зябкий ветер навстречу. Нарастающий шум в голове. Кочки и древние заросшие корни. Яростный ритм в ушах. Черный туман перед глазами. Ее падение и звук чужого крика. Гулкая боль в висках. Темнота.

Она открывает глаза на исходе дыхания – с трудом, с испугом – но не видит разницы между явью и короткой дремотой обморока. Она ждет, что вскоре предметы обретут свои серые ночные очертания, однако несколько терпеливых минут не приносят желаемого результата. Черно и душно. В темноте она не может различить даже собственных пальцев. Вокруг сухо, холодно и беззвучно. Однако вскоре она замечает, что тяжелая тишина помещения прерывается через равные промежутки времени мелким свистящим шорохом. «Дыхание», — догадывается она. Вслушавшись в эти ровные человеческие звуки, она отмечает, что они принадлежат мужчине. Тело болит и отзывается простреливающей болью на малейшее движение. Она поворачивает голову направо и чувствует, как тяжелый пульсирующий шар перекатывается в ее голове.
— Не двигайся. У тебя пара костей сломана. И сотрясение, кажется, — его голос хриплый, но ровный.
— Почему?
— Здесь всегда так.
Она стонет и пытается приподнять голову. Глаза моментально заволакивает жидким теплом.
— Ну, что я тебе говорил! – знакомое раздражение в его голосе вызывает в ней не менее знакомое чувство обиды.

Когда она приходит в себя в следующий раз, ей уже лучше. Она старается дышать неслышно, чтобы не быть обнаруженной. Но стоит ей только подумать об этом, как…
— Ладно уже притворяться, я же вижу, что ты пришла в себя.
Ох, сколько же пафоса в его голосе! Но он говорит спокойно, хоть и с оттенком пренебрежения.
— Я не притворяюсь, — морщится она, принимая сидячее положение. Теперь это нетрудно.
Они молчат. Говорить не хочется. Банальные вопросы не спешат появляться в ее голове, потому что она уже сейчас знает: надежды нет. Сейчас ее просто неприятно удивляет его недружелюбный тон, ведь она не сделала ему ничего плохого. И она не хочет, не хочет, не хочет об этом говорить. Он, как видно, тоже не считает нужным поддерживать не начавшийся разговор. Спустя несколько минут она слышит, как он шевелится, разминая затекшее тело. Он шумно выдыхает воздух и бормочет себе под нос некрасивое ругательство.
— Что? – с вызовом. Она принимает его игру.
— Ничего, – и тут же громко: – Ты думаешь, тебе одной тут больно?! Ты мне, между прочим, ногу сломала, когда свалилась сюда.
— А я знала, что ты тут разлегся?! — ее злой смех, возмущение. Вот тебе и светская беседа.
Он не отвечает. И опять – тишина. Раздражение. Нарастающий маленький гнев. Но это ничего, им ведь только переждать ночь. Она уже привыкла к его резкому голосу. Так она себя убеждает.

И все-таки нужно спросить:
— Ты знаешь где мы?
— Знаю.
Молчание.
— А как отсюда выбраться?
— Никак, — равнодушно, коротко, но она уверена, что больше он ничего не скажет.

Медленное время. Иногда между ними случаются диалоги. Неважно, кто начинает говорить первым. Неважно, кто отвечает на невинные, но по-школьному колючие слова.

— Ты не видел мою палочку? – внезапное спокойствие ее голоса.
— Она у меня.
— Отдашь?
— Нет, — равнодушно отвечает он. Она почти видит, как он пожимает плечами.
— А где твоя? – она проглатывает обиду.
— Сломалась, — так же спокойно, не меняя интонации, и от этого особенно нехорошо.
— Неудачник, — в тон ему говорит она.
— Зануда.
И почему это так ее задевает? Будто иглой колет. Заставляет вновь запереть в себе злобный кусачий комок.

Поздней весенней ночью рано холодает. Или это здесь так кажется? Она замерзает, завидуя ровности теплого дыхания соседа.
Майские ночи длинны, но ей нужно вытерпеть только одну, самую холодную. Почему-то у нее есть уверенность, что все решится сегодня. И не хочется думать, как именно.

— Тебе сколько лет? – спрашивает он непринужденно.
Ей кажется, что это шаг навстречу, он быстро задувает огонек ее гнева. Такой уж у нее характер
— 18, — охотно отвечает она.
— А я надеялся, что ты моложе, — слышен приглушенный смешок.
— А тебе сколько? – не отступает она.
— 17.
— Ну, и зачем ты язвишь?
— Я говорю то, что думаю.

Зубы стучат, когда она открывает рот, чтобы вздохнуть. Нос не дышит. Пальцами-ледышками она обнимает колени, чтобы согреться. Замороженное дыхание. Весна.

— Сколько ты уже здесь? – в ее голосе сочувствие.
— Второй день.
— И как?
— Без тебя было неплохо.

Стук зубов срывается на крупную дрожь тела. Он молча преодолевает разделяющие их пару метров, как будто не было слов, и впервые касается ее, накрыв ее плечи своей мантией. Она на секунду чувствует на своих руках его теплую гладкую кожу. Он отодвигается. Она не благодарит.

— Сегодня было много звезд.
— Наверное, очень красиво.
— Все равно ни черта не видно отсюда.

Она слышит, как сбивчиво клокочет воздух в его легких. Ему холодно. Он ведь отдал ей свою мантию. Но она еще не согрелась. Но вроде бы уже простила его.

— Почему бы тебе не наколдовать огонь? Ты же мерзнешь.
— А почему бы тебе не заткнуться?

Немного влево, по шершавому полу. Его мантия достаточно широка, чтобы спасти их обоих. Она принимает это решение. Недолгое время она чувствует, как они соприкасаемся плечами.

— От тебя пахнет дешевыми духами!
— От тебя пахнет потом!

Она сбрасывает с плеч мягкий дорогой материал и решительно отползает, нащупывая дорогу, в свой угол.

Неловкое урчание в его животе напоминает о том, что в ее кармане остался вчерашний, еще предвоенный бутерброд. Она шуршит фольгой и бросает в его сторону бесполезный взгляд сквозь черноту – все равно ничего не видно.

— У меня есть бутерброд. Хочешь? – миролюбиво предлагает она.
— Давай.
— Двигайся сюда. Держи.
— Фу, этот сыр у тебя в кармане сто лет лежал?
— Я тебя ненавижу!
— Я счастлив!

Бутерброд остается нетронутым. Ей тоже уже не хочется есть.
Хотя, может быть, и хочется, как и ему. Они не говорят об этом вслух, но оба понимают, что вряд ли переживут эту ночь. Он – потому что знает. Она – потому что догадывается. Но инстинктивно они все равно настраиваются на жизнь. Они молчат и терпят, чтобы выжить. Чтобы не замерзнуть. Чтобы хоть немного утолить голод. Он снова пускает ее к себе под мантию, а она ломает пополам хлеб с сыром.
Греться друг об друга.
Жевать раздавленные, но необъяснимо ценные кусочки еды.
Слушать шепот близко стучащего сердца.

— Я никогда никого не ненавидела. Ты первый.
— Что, никого и никогда?
— Хотя нет. Ненавидела. В школе.
— Почему? – его голос тих и бесцветен.
— Потому что он меня ненавидел.
— Почему? – еще тише спрашивает он.
— Ему не нравился цвет моей крови, — откликается она еле слышно.
Он выдыхает прерывистый воздух:
— Ты же знаешь, что он просто был так воспитан.
— Я знаю.

Карты раскрыты, неизвестных в уравнении нет. Она точно знает, что била по лицу того, кто сжимает сейчас ее руки под мантией, а он точно знает, что бил больнее, чем по лицу, ту, что сейчас крепко его обнимает.
И вот теперь она, наконец, задает вопрос:
— На чьей ты стороне?
Какое-то время он молчит. Потом крепче прижимает ее к себе и тихо произносит:
— У меня есть Метка. Но теперь это ничего не значит, — он судорожно глотает, решаясь озвучить правду: – Это Сухой колодец. Из него нельзя выбраться.
— Нет ни одного способа? – спрашивает она.
— Есть один, — он касается щекой ее щеки, будто сомневаясь, стоит ли говорить дальше. – Любая попытка использовать магию приведет к тому, что… нас затопит водой.
— А выплыть? Там наверху… — вопросительно, без надежды.
— …земля. Мы под землей.

Он чувствует, как она кивает. Потом она поднимает голову и смотрит сквозь черноту туда, где должны быть его глаза. Ей уже не страшно.
Они соединяют руки у основания палочки и произносят, не сговариваясь, одно тихое слово:
— Lumos.
Его глаза в ярком свете кажутся стеклянными. Ее волосы блестят, и ему впервые хочется дотронуться до них рукой.
«Ублюдочный хорек!», — вспоминает она.
— Прощай, Малфой.
«Поганая грязнокровка!», — вспоминает он.
— Прощай, Грейнджер.

Они уже слышат, как прибывает вода.

Сухой колодец: 2 комментария

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.