Гарри Поттер и Ось Времён. Глава 44. Часть 2


После этого юный маг немедленно жестоко пожалел о своей неспособности достигнуть компромисса с языком, ибо директор, услышав ответ, трижды переменился в лице, взмахнул подбородками и, брызжа слюной и наливаясь краской прямо как дядя Вернон в моменты бешенства, поведал Гарри, кто он такой есть и зачем на этом свете появился. Гарри смиренно внимал лекции о своей безалаберности и бездарности, в то время как остальной класс, сидя на травке, шёпотом обсуждал перспективу проведения немедленного аутодафе присутствующим представителям рода свинячьих. При этом Рон, как главный идейный вдохновитель, многозначительно запустил в тлеющие головешки заклинанием огня, дабы развести магический огонь, который возьмёт и волшебника. Гарри же в этот момент отчаянно пытался не зевнуть. Вожделенная тишина воцарилась в кабинете лишь после приказа директора Гарри Поттеру этим же вечером явиться к нему в кабинет.
Гарри, задумчиво потерев затылок, прикинул на пальцах, сколько преподавателей сегодня хотели его видеть после уроков, и тихо поразился собственной востребованности: столько учителей одновременно не беседовало по душам даже с близнецами Уизли, не говоря уж о всяких там подражателях. (Юный спаситель мира страшно поразился бы, узнав, что одну небезызвестную хогвартскую четвёрку анимагов не далее как двадцать лет назад преподаватели вызывали на ковёр по пять-шесть раз в день семь дней в неделю, но доказать всё равно практически ничего никогда не могли).
Гарри, клятвенно пообещав директору явиться не позже полуночи, поспешил заверить его, что он осознал свою ошибку и будет очень стараться исправиться. После этого Берк крякнул, ещё раз неприязненно зыркнул на юного нахала и вновь опустился в тяжёлое дубовое кресло, которое одним только своим наличием портило пейзаж (чего уж говорить о содержании этого самого кресла?..)
Сам же Гарри, украдкой продемонстрировав спине профессора своё к нему отношение (лучше бы, конечно, прямо в лицо, но ещё одной порции нравоучений сегодня юноша бы не вынес), тяжело плюхнулся на траву рядом с Роном и Гермионой, с виноватым видом пожав плечами, когда Флоренц попытался изобразить классический укоризненный взгляд.
— Чего Снейп хотел? — шёпотом осведомился Рон, когда подавляющее большинство учеников переместились в верхние слои астрала, вплотную граничащие с царством Морфея, и были просто не в состоянии слушать одновременно и мерный голос преподавателя, и тихий шёпот Уизли.
— Сказал, что МакГонагалл хотела видеть после уроков, — ответил развалившийся на траве Поттер, приоткрывая один глаз. — А ещё что вот он, — кивок в сторону расплывшегося в кресле директора, мерно и громогласно храпящего, — мысли читать, скорее всего, не умеет.
— А-а, — отстранённо ответствовал Рон, плавно переходя в состояние автопилота, в котором он глубокомысленно моргает глазами в такт объяснениям преподавателя.
Следующим уроком в расписании стояло ЗОТИ. Аллерт сегодня особенно порадовал. В этот день он заявился на урок исключительно довольный собой, что настораживало.
— Ну что ж, уважаемые, — жизнерадостно начал он, — расскажите мне, пожалуйста, что это?
И профессор помотал в воздухе листом пергамента, на котором было нарисовано Нечто. При более внимательном рассмотрении это оказалась карикатура на Берка и самого Аллерта, причём карикатура весьма пошлого содержания. Естественно, что изобразить подобное мог лишь один ученик шестого курса Гриффиндора — Дин Томас. И так же естественно, что никто профессору об этом не сообщил. Впрочем, похоже, этого и не требовалось, потому что Аллерт недвусмысленно вытаращился именно на Томаса, одной рукой вальяжно опершись на стол, а второй продолжая помахивать в воздухе бессмертным произведением искусства. Ответа не последовало, хотя по выражению лица Дина было видно, что такое внимание к своей персоне ему очень не нравится. Да и притворяться белым и пушистым он долго не сможет.
— А знаете ли вы, мистер Томас, — медленно продолжил профессор, — что за подобные выходки ученикам грозит исключение?
— Боюсь, что никогда ни о чём подобном не слышал, — пошёл в ва-банк Дин, убоявшись исключения и, как следствие, обретя несвойственную ему обычно наглость. — А что?
— Юноша, вы не в том положении, чтобы хамить, — моментально окрысился преподаватель, по всей видимости задетый за живое попавшим к нему в руки изображением.
— А разве я в положении? — мастерски изобразил идиота Томас, недоумённо оглядывая собственный живот.
— Мистер Томас, в ваших же интересах немедленно сознаться и выдать имена своих пособников! — профессор озверел и утратил всякую связь с действительностью. По крайней мере, судя по выражению лица, достойному раненного быка в разгар корриды, было именно так. Остальные ученики взирали на происходящее со своих мест, в полной тишине и с нескрываемым интересом. Веселее всего было ребятам, оккупировавшим первую парту — Рону, Парватти, Гермионе и Гарри, который, правда, вместо того, чтобы следить за развитием событий, остекленело уставился на злосчастную карикатуру, которую преподаватель по-прежнему сжимал в руке, хотя, скорее всего, давно забыл о её существовании, ибо, как всем было хорошо известно, у профессора на нервной почве чердак давно в подвал переехал.
— Чего? — Дин, похоже, искренне не въезжал в происходящее.
— Выкладывай, зачем ты это рисовал, и кто твои сообщники! — не выдержал такой тупости профессор.
— Что рисовал? — удивлению Томаса, казалось, не было предела.
— Вот это!!! — голосом страдающего запором носорога взревел он, вновь обращая своё высочайшее внимание на листок пергамента… от которого остался один только тлеющий огрызок. Узрев, во что превратилось главное и единственное вещественное доказательство, профессор впал во второй шок, не выходя из первого. Впрочем, он тут же глубоко вдохнул и, по всей видимости, принялся считать до десяти, что, безусловно, делало ему честь.
— Вот что, господа, — дрожащим от еле скрываемого гнева и досады голосом выдавил Аллерт, — с этого дня никто из находящихся в стенах этой школы более не вправе критиковать министерских работников. Иными словами, в Хогвартсе вновь устанавливается декрет о гласности Долорес Амбридж.
Гарри, который в данный момент думал в основном о так необходимом ему сейчас шоколаде, про себя с грустью отметил, что всё вновь идёт по накатанной колее: свобода слова в Хогвартсе только что была безжалостно ликвидирована. А теперь, мистер Поттер, у меня будет для вас индивидуальное задание…
…А на столе профессора Аллерта, возле пособия по ведению переговоров, лежала связка бананов…

— Ты куда собрался? — вежливо осведомился лежавший прямо в одежде на своей кровати Рон. Мальчишки только недавно вернулись в башню после тяжёлой среды, и Рон, предварительно огласив список адресов, куда он хотел бы послать и Аллерта, и Берка, и любого, кто его побеспокоит, не снимая обуви развалился на своей кровати, едва ли не пинком спихнув оттуда Кеару. Змея оскорбилась, но Рон, не владеющий серпентеро, но угадавший её настроение, показал здоровенной змеюке кулак, и она, как ни удивительно, ретировалась.
— К МакГонагалл, — на ходу накидывая поверх вполне обычной человеческой рубашки мантию, бросил Гарри. — А оттуда к Свину.
— А, ну-ну, — с философским видом помахал рукой Рон.
Фыркнув, Гарри захлопнул за собой дверь спальни и быстро спустился по лестнице, едва не сбив в процессе местных Саду и Мазу — Брендона Забини и Дэвида Моргана, увлечённо дерущихся подушками с пятью третьекурсниками одновременно и одерживающими верх по всем направлениям. Зона поражения у подушек была крайне широкая, так что огибать дерущихся пришлось по большому кругу, наскоро изобразив заклинание левитации и попросту спрыгнув с превращённой в поле боя лестницы.
— Ричард, убери от меня свои длинные руки! — вопила в дальнем углу гостиной Кетти, тщетно пытаясь заставить своего парня и по совместительству одноклассника хотя бы на секунду забыть о своих пошлых мыслях.
— Ричард, не уберёшь руки — протянешь ноги! — похоже, эффекта предыдущим заявлением она не добилась.
Гарри поспешно удалился, не став дослушивать милую семейную склоку, тем более что закончится она, без сомнений, черепно-мозговой травмой Ричарда, от которой он, вопреки надеждам Кетти, всё равно не перестанет думать о пошлом.
Снейп говорил, что профессор Макгонагалл будет в своём кабинете, однако дверь кабинета была заперта. Гарри негромко постучал. Из-за двери не донеслось ни звука, только замок громко клацнул, открываясь. Профессор сидела за своим столом и перекладывала с места на место бумаги. А рядом с ней, на жёрдочке, чистил перья Фоукс.
— Значит, всё-таки вы, профессор, а не Хмури, — вместо приветствия констатировал Гарри.
— Главу Ордена выбрал Фоукс, — подтвердила его предположения профессор, указывая на кресло. — Садись, Гарри. Чай будешь?
— Если не затруднит, — максимально вежливо ответил Поттер, опускаясь в указанное кресло.
Профессор, не поднимаясь с места, махнула волшебной палочкой на стоящий на краю стола чайник. Из него немедленно повалил пар. Ещё один взмах — и с полки прилетели две чашки.
Меньше чем через минуту перед Гарри уже стояла чашка ароматного чая и большое блюдо с печеньем и пирожными. Задумчиво осмотрев свою чашку, Макгонагалл извлекла из ящика стола бутылку коньяка и добавила немного себе в чай. Подумав ещё немного, она, не спрашивая согласия, плеснула немного и Поттеру. Гарри и бровью не повёл, следя за действиями профессора трансфигурации, откровенно ей не свойственными. Теперь она в первую очередь глава Ордена Феникса, а только потом профессор Хогвартса и декан факультета Гриффиндор. И потому вольна общаться с Гарри так, как считает необходимым, а не так, как предписывают школьные правила.
— Профессор Снейп сказал, зачем я просила тебя зайти?
— Он сказал, что вы хотите прояснить ситуацию в мире, — ответил Гарри, пробуя получившуюся в чашке смесь. Вкус был довольно странный и непривычный, но, в целом, неплохой.
— В целом всё верно, — согласилась профессор, также делая глоток из своей чашки. — Но, кроме того, я хотела бы кое-что услышать и от тебя.
— Про Вольдеморта, про нашу связь и про то, как его победить? — совершенно серьёзно спросил Гарри, перечислив, по его мнению, наиболее важные вопросы.
— И это в том числе, — не стала спорить профессор. — Но ещё меня интересует так называемая Ось времён.
— Ось времён? Я знаю о ней немного.
— Но всё же больше кого бы то ни было другого, — не дала ему закончить профессор. — Но сначала я, как и обещала, расскажу о ситуации в мире. А она в два раза хуже, чем описано в «Пророке». Достаточно сказать, что на улицы Лондона Пожиратели выпустили Василиска. Сотни маглов мертвы, примерно столько же окаменели — им повезло носить очки. Дважды совершались нападения на министерство, треть Авроров постоянно находится там. Мобилизованы дополнительные резервы вооружённых сил, запрошена поддержка из-за границы. А теперь давай считать: треть Авроров в министерстве, столько же на улицах в постоянных мелких стычках с Пожирателями. Остальные распределены по Хогвартсу, больнице святого Мунго и Косому переулку, вернее, тому, что от него осталось. А теперь думай, на кого рассчитывает Фадж, не оставив никого для нападений.
— На Орден, конечно, — не раздумывая спокойно ответил Гарри, ставя на стол пустую чашку. — В прессе будет хаять, а сам рассчитывает на нас, как на пушечное мясо. Мы теперь ведём войну на два фронта.
Макгонагалл тяжело вздохнула. Без слов было понятно, что Гарри прав. Орден станет пушечным мясом Фаджа, а Гарри — Ордена.
— Как я понял, профессор Дамблдор никогда не рассказывал всего что знал кому-то одному, — наконец заговорил Гарри, — а, значит, теперь моя очередь делиться своими знаниями, верно?
— Верно, — не стала спорить профессор.
Гарри вздохнул и, дождавшись, пока профессор нальёт ему в кружку ещё одну порцию чая, не забыв, получив кивок от Гарри, добавить немного коньяка. В конце концов, в Хогвартсе сейчас было действительно холодно, и подобный коктейль лишним не казался.
— Про Ось я знаю намного меньше, чем мне бы самому хотелось, — начал юноша. — Более того, пользы для дела в этих знаниях немного. И заключается это знание в основном в намёках и загадках Стража. Кто это такой я тоже не представляю, хотя уверен, что он находится где-то там. В замке.
— В замке?
Гарри мысленно обозвал себя идиотом, вспомнив, что профессор Макгонагалл не знает об оси времён совсем ничего, и принялся рассказывать ей эту историю с самого начала. О том, как ещё летом, в доме у Дурслей, к нему в голову совершенно беспардонно влез кто-то, у кого из материальных органов имелись лишь чёрные глаза. Потом про то, как в доме 12 по Гриммуальд Плейс он на несколько дней потерял связь с окружающей действительностью, а, проснувшись, с удивлением выслушал рассказ Дамблдора о похожем случае, произошедшем несколько веков назад. О судьбе того несчастного Гарри до сих пор старался не думать. Затем Страж, а именно так это существо представилось, пытался вломиться к юноше в голову во время занятий Оклюменцией, едва не превратив в запеканку мозги случайно оказавшегося в сознании Поттера профессора Снейпа.
На этом месте Макгонагалл скептически хмыкнула, но Гарри так и не понял, что она имела в виду: либо она думала, что спалить профессорский мозг не так легко, как Гарри мог подумать, либо сомневалась в наличии в черепе слизеринского декана подходящего материала для сколько-нибудь приличной запеканки. Как бы то ни было, Гарри продолжил рассказ, перейдя на описание увиденного им в одном из снов замка. В голове необъяснимым образом всплывали подробности, а перед глазами вдруг вновь со всей чёткостью возник величественный замок с золотыми стенами, висящий над бездной. Больше всего профессора заинтересовало то, как над центральной башней, поднимающейся к небу выше других, чёрные, но при этом совершенно немыслимым образом отливающие золотом облака, какие изредка можно увидеть перед особенно страшной бурей, неспешно начинают закручиваться в спираль. Загадки Гарри честно пересказал, но ничего путного прямо сейчас профессор Макгонагалл посоветовать не могла, впрочем, она обещала подумать.
— Вот, собственно, и всё, — закончил свой короткий рассказ юноша.
— Что ж, впечатляет, — выразила своё мнение профессор. — Но ты прав — сейчас от этой информации не так много толку.
Гарри машинально отметил, что профессор Макгонагалл старается называть его по имени, как это делал профессор Дамблдор. Что ж, он не спорил — это её право.
— Моя очередь, — с невесёлым пафосом объявила она. — Вы с профессором Дамблдором никогда не говорили о нынешней роли профессора Снейпа в Ордене?
— Говорили, — согласился Гарри. — Из того, что он сказал, получилось, что это не моё дело.
— Профессор Дамблдор возлагал большие надежды на то, что во время пасхальных каникул вы и ещё несколько человек из Ордена спуститесь в Тайную Комнату. Теперь эта идея катится коту под хвост.
— Ну почему же, — возразил Гарри, — по-прежнему можно провести несколько человек. Но всё же лучше, чтобы они постоянно находились в Хогвартсе, а не заявились через тайный ход на одну ночь.
— Понятно. А ещё вы ничего не обсуждали? Например, кто теперь шпион у Вольдеморта?
— И кто же это? — с деланным безразличием спросил Гарри, хотя на деле его просто разрывало от противоречивых чувств. Знать, кто же из Пожирателей теперь шпионит для Ордена ему по-прежнему совершенно не хотелось.
Люциус Малфой.
У Гарри как-то сразу отлегло от сердца. Люциус Малфой, конечно, редкостная скотина, но в личном хит-параде самых ненавистных личностей Гарри Поттера он занимал далеко не первую (впрочем, и не последнюю) позицию. Однако такой союзник лично его устраивал куда больше Хвоста, вновь переменившего флаг. Впрочем, кандидатура Малфоя всё-таки его шокировала. Особенно если припомнить, какую роль он сыграл в истории с дневником Тома Риддла.
— А Драко что? — Гарри старался не удивляться громко, хотя, коньяк уже ненавязчиво но многозначительно стучался в голову.
— А что Драко? — не поняла Макгонагалл. — Драко всегда придерживается позиции отца. Через него, кстати, и общаемся. Он сегодня, между прочим, будет следующим посетителем, так что я не представляю, как буду завтра проводить трансфигурацию у третьих курсов, — пожаловалась профессор, взбалтывая бутылку и попутно оценивая количество коньяка в ней.
Гарри не очень-то и сочувственно хмыкнул. Судя по всему, ничего иного профессор от него и не ожидала.
— Раз так, то мне, наверное, пора идти, — наконец изрёк Поттер, решив, что ещё одна рюмочка чаю, и к Берку он уже не доползёт.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.