---

---

Эликсир жизни

16 Декабрь 2007

Эликсир жизни

Блондинка поневоле

Название: Эликсир жизни
Автор: Alena aka Эмрис
Бета: Tessa
Гамма: Russian
Пейринг: Гермиона/Том Риддл
Рейтинг: R
Жанр: роман
Саммари: Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
Дисклеймер: Не мое, ну и Мерлин с ним!
Благодарности: Дорогой Тессе и Лайт, с кем я делила радость процесса написания.
Примечание: Образ Тома Риддла в фанфике - это образ, созданный Кристианом Коулсоном. По-другому я Тома не представляю!

Управлять другими можно только в том случае, если управляешь собой, – эту истину Том Марволо Риддл усвоил как никто другой. И поэтому он сейчас торопливо шел по коридорам Хогвартса, направляясь в Большой зал. Еще немного, и он пропустил бы завтрак, что никак нельзя было делать привычкой, начиная с первого дня учебы. Наследник Слизерина опять зачитался вчера до поздней ночи, соотнося прочитанное со своими, надо сказать, весьма далеко идущими планами. Но Том прекрасно знал, что для тех, кто метит так высоко, непозволительно давать поблажки своему телу и нежиться в постели, когда все остальные уже давно проснулись. Он должен укротить тело так же, как и дух. Конечно, бывало до безобразия лениво. Но, увы. Слишком велика была разница между тем, чтобы знать, и тем, чтобы воплотить знание в реальность.
Утреннее солнце очаровательной улыбкой приветствовало учеников с высокого купола Большого зала. В ясном небе было ни облачка. Насыщенная голубизна лишь подчеркивалась золотым и алым сиянием утра. Но парень даже не взглянул на блистательную красоту небес.
Он собирался усесться на свое место и быстро проглотить еду, но, видимо, в этот день удача решила покинуть Тома Риддла. На его месте кто-то сидел. Вернее, сидела. Слизеринец от неожиданности даже остановился. Ему казалось, что он достаточно ясно на вчерашнем пиру выразил свое предпочтение садиться именно здесь. Тем более, стол был наполовину пуст, поскольку завтрак подходил к концу, да и сказалось вчерашнее продолжение банкета в гостиной. По большому счету Тому было безразлично, где сидеть. Но, увы, всегда стоило помнить о воспитательной работе среди товарищей. А то вконец обнаглеют. Слизеринцы.
Все говорило о том, что одна из них уже решила продемонстрировать образчик наглости. Девушка повернула голову – и Том понял, что ранее не встречал эту ученицу. Светлые волосы падали на плечи мягкими волнами, на губах играла легкая улыбка, миловидные черты ничем не выделяли их обладательницу среди окружающих. Единственным, что привлекало в лице незнакомки, были глаза – темно-медовые, внимательно-оценивающие, которые прятали за безмятежностью бездну эмоций и осознания. На первый взгляд, новенькая была не худшей представительницей своего пола. А второго, скорее всего, не будет. Риддл мрачно посмотрел прямо в переносицу девушки, это был его коронный прием – центральный взгляд, от которого жертве всегда становилось не по себе. У всех создавалось впечатление, будто Том смотрит непосредственно в глубину их существа, в самые потаенные уголки души. Что он мог, несомненно, – хотя, как правило, до этого не доходило. Люди и так были чересчур предсказуемы…
Но девушка лишь улыбнулась еще раз и приветливо сказала:
– Я заняла твое место? Извини, пожалуйста.
И, не дожидаясь ответа, она подвинулась, предоставляя Тому возможность усесться рядом.
– Теперь ты знаешь, – сухо промолвил Риддл, садясь на свое место, – и понимаешь, что такого больше не должно повториться. Иначе мои поклонницы по личной инициативе выльют у тебя все духи, – прибавил он с едва уловимой иронией.
Стоит ошарашить человека с первых же слов – и управляй им, сколько душе угодно.
Мысленно Том обругал Эйвери, который, наверняка, сидел на том месте, что сейчас занимала девчонка, и ничего ей не сказал. Чертов Казанова!
Парень взял появившийся перед ним стакан и отпил глоток.
– Сочувствую, – неожиданно спокойно и миролюбиво отозвалась девушка. – Наверное, нелегко быть объектом поклонения у террористок.
Мда, может быть, он погорячился насчет Эйвери?
Придав лицу выражение арктического холода, Риддл осведомился тоном, в котором даже самое чувствительное ухо не уловило бы ни одной эмоции:
– Не помню, чтобы видел тебя ранее, мисс…
– Гермиона Гаррисвилль, – все так же с невинной доброжелательностью представилась девушка. – Из Соединенных Штатов Америки. Пятый курс. Вижу, ты рад познакомиться.
– Это моя обязанность старосты, – с показным равнодушием отозвался Том.
– Тогда не удивительно, что у тебя столько поклонниц, – вновь улыбнувшись, заметила новенькая.
Неужели издевается? Том сделал глоток, мотивируя им свое молчание и соображая, как же лучше поставить нахалку на место. Если даже страх за духи оказался недостаточным аргументом… Он сам не понимал, что его раздражало в ней, – вероятно, странная смесь открытости и спокойствия. Но девушка неожиданно добавила:
– Все-таки у англичан хороший вкус. В старосты выбирают секс-символ.
Парень чуть не поперхнулся тыквенным соком. Возможно, она не из Соединенных Штатов, а из больницы Святого Мунго?
А еще она пахла, неуловимо, но как-то чересчур приятно. Неужели не жаль такие духи?
В этот момент Гермиона как ни в чем не бывало изящно облизала ложку с яблочным десертом. И Том с отвращением понял, что провокационные движения языка девушки явно наводят не на те мысли. Но ведь сумасшествие не передается половым путем?
Заставив себя не обращать внимания на ее манипуляции с ложкой, Том уставился в тарелку и молча принялся за еду.
Что же это за парфюм такой? Последнее достижение американских зельеваров?
Он спешно съел яичницу с беконом, опустошил стакан с соком и встал из-за стола. Наградив Гермиону мгновенным пронзительным взглядом, Риддл быстрым шагом направился к выходу.
Как же его замучило это половое созревание! Когда надрывным усилием воли сдерживаешься, чтобы не последовать примеру своих товарищей и не застрять подольше в душевой. Но нет уж, дрочить – это удел слабаков. Привыкнешь и будешь сидеть в ванной для старост вместо библиотеки. Брр… и в ночном кошмаре такое не привидится.
Конечно, Риддл иногда развлекался легким флиртом. Цветастые намеки, долгие поцелуи. Все же была в этом своя привлекательность. Они велись на игру, гордые чистокровные красотки, начинали желать продолжения общения, более близких отношений… Это был его любимый момент, чтобы уйти в сторону и с холодным безразличием выслушивать мольбы и даже предложения забраться к нему в постель. Не правда ли, ощущать свою власть над другим существом – куда более тонкое и сладкое удовольствие, чем секс?
Но Том знал, что на этом курсе он примет одно из таких предложений. И сотрет память тупой девице. Но прежде всего он подумает о безопасности. Если все красивые девушки Хогвартса вдруг лишатся невинности и не будут помнить, когда, с кем и как, вряд ли это спишут на последствия вечеринки с огневиски или эротическое зелье, по чистой случайности регулярно подмешиваемое всей школе в тыквенный сок. Попасться же на таком… как-то стыдно для будущего Темного Лорда. Еще он мог, конечно, уже давно соблазнить грязнокровок, но этот вариант был равносилен сексу с объектами «Ухода за магическими существами».
Интересно, услышь сейчас эти мысли Дамблдор, они бы тоже стали для него подтверждением причастности Риддла к вселенскому злу? Еще бы. Но что есть зло? Это всего лишь термин для выражения некой цепочки проявлений антагонизма между двумя силами, которые в равной степени самооправданы. Почему должно цениться меньше его удовольствие от секса, чем благо девушек от сохранения невинности? В особенности тех, что сами ложатся под него? Ответ простой – так диктует общество. Вернее, те, кто стоит у его руля, управляя массами за счет моральных принципов и страха наказания. И кто же в действительности олицетворяет вселенское зло, профессор?
Входя в класс зельеварения, Том слегка покачал головой, тряхнув уложенными на пробор волнистыми волосами. Вот ведь, девчонка! Она казалась взрослее других пятикурсниц – есть за что ущипнуть. Но все же ничего особенного в ней не было. Почему его опять посетили мысли о плотских утехах? Круциатус на это половое влечение!
Но на том неприятности, поджидавшие парня, не закончились.
Только он собрался допросить Эйвери, как появился сам предмет разговора, и на лице приятеля возникла кривая усмешка. Том хмыкнул, представив, что ему могла наговорить якобы вежливая мисс Гаррисвилль. Вот кого нужно было натравливать на гриффиндорцев.
Следом за новенькой в аудиторию вошел профессор Слагхорн, еще более располневший, усатый и слегка похожий на моржа. Он задержал ее у доски и со своим обычным легким добродушием заявил:
– Добрый день. Поздравляю с началом учебного года! И позвольте представить нашу новую ученицу – она отсутствовала вчера на распределении, поскольку на тот момент уже была направлена многоуважаемой шляпой в Слизерин. Наша гостья из Соединенных Штатов Америки, Гермиона Гаррисвилль.
Как помпезно. Слизеринцы, за исключением Тома, зааплодировали, но профессор поднятой ладонью призвал к тишине.
– Мисс Гаррисвилль, присоединяйтесь к своим новым друзьям.
Гермиона направилась к указанному месту за соседним с Томом столом и села рядом со слизеринкой Роуз Яксли.
Тем временем профессор указал на доску, где был описан состав какого-то зелья. Интересно, Слагхорну не надоело играть в угадайки? Все равно чемпион был один, пожизненный, – Том Риддл. И где столько напускного энтузиазма бралось?
– Итак, нам предстоит узнать о новом, очень интересном зелье, чей состав приведен на доске. Кто может по ингредиентам определить, что это такое?
Том лениво поднял руку. Кто еще, если не он? Но тут профессор вскинул брови:
– О, мисс Гаррисвилль? Пожалуйста, попробуйте ответить.
Парень повернулся и заметил еще одну руку, тянущуюся вверх. Нахмурившись, он смотрел, как девушка поднялась из-за парты:
– Это Оборотное зелье, – бойко сообщила она. – Оно позволяет на время принять физическую форму другого человека, часть которого, например, волосы или ногти, добавляется на последнем этапе. Отличить двойника от оригинала по внешнему виду невозможно. Процесс приготовления занимает один месяц. Зелье действует в течение часа. Чтобы поддерживать эффект дольше, нужно принимать его каждый час. Оборотное зелье не предназначено для превращения в животных, только в людей.
– Великолепно, мисс Гаррисвиль, – очаровательно улыбнулся профессор. – Десять очков Слизерину.
– Умная блондинка – это преступление! – тихо прокомментировал сидящий рядом Эйвери, гротескно изобразив на лице праведный гнев.
Видимо, она и вправду из Америки, а не из Святого Мунго. Хотя и производит отчетливое впечатление ненормальной.
– Угу, в Азкабан ее, – под нос буркнул Том, чувствуя, что с него уже на сегодня достаточно этой самой мисс Гаррисвилль.
Он начал готовить зелье и с головой ушел в работу, ни на что больше не обращая внимания. Все получалось, как обычно, легко. И через какое-то время парень расслабился. Вот тут-то до него и донесся шепот кого-то из девчонок:
– Значит, это ее та пустая кровать. И вещи.
– Вчера она даже не появилась в гостиной.
– И где всю ночь провела, интересно?
«И с кем», – про себя добавил Том и покосился на девушку, которая была занята своим зельем. И практически проворонил время добавления горца птичьего. Мысленно выругавшись, он заставил выбросить из головы отвлекающий от работы бред.
Однако даже небольшая помарка в зельеварении никогда не проходила даром. Результат, который должен был выйти к концу урока, оказался, как и требовалось, темным, но имел едва уловимый красный отблеск. Почти незаметный, но Слагхорна не проведешь.
Риддл был в бешенстве. И кто-то смел еще утверждать, что женщины украшают наш мир?
Заглянув в котел любимчика, профессор вскинул брови, пробормотал что-то вроде: «Неплохо, неплохо, мистер Риддл» – и отправился к столу Яксли и новенькой.
– О, вы вновь удивили меня, мисс Гаррисвилль! Просто превосходно. Можно подумать, у вас уже имеется практика в приготовлении этого зелья.
В этот момент взгляд Риддла застыл на лице девушки. Оно стало сначала ярко-розовым, затем побледнело. Отделавшись от профессора искусственной улыбкой, Гаррисвилль сделала вид, что поглощена переливанием зелья в колбочку.
«Салазар! А ведь она, и вправду, готовила его, – вдруг понял Том. – Да, под больничной койкой. И прикинувшись санитаркой, сбежала из клиники».
Что за идиотизм опять лезет в голову? Неужели сумасшествие все-таки заразно? И не только половым путем?
Открытие не то, чтобы поразило Риддла, но он почувствовал, что эта новенькая была вовсе не так проста, как казалась. И уж тем более не являлась чокнутой. Возможно, она даже смогла бы и впредь оказывать ему конкуренцию на занятиях. Слизеринец не боялся соперничества, наоборот, надеялся за счет новенькой хотя бы немного избавиться от скуки на уроках. Вот только не дай ей Мерлин опять выставить его перед профессором слабаком.
Том Риддл всегда уважал силу, особенно, если эта сила была его собственной. И он прекрасно понимал, что сила выражалась в преимуществах одного человека перед другими. Вся социальная жизнь была построена на преимуществах, явных выражениях силы по отношению к остальным членам общества или неявных. Один умели делать зелья, другие имели галеоны, чтобы за эти зелья заплатить. Кто-то заседал в министерстве, другие преподавали, третьи играли в квиддич. Все навыки, должности и достояния являлись преимуществом этих людей. Ни о каком равенстве не могло идти и речи, пока существовало общество, ибо неравенство всегда было и будет двигателем социальной жизни.
Но Том искал преимущества критического, воспользовавшись которым, он смог бы подняться на ступень выше всех. Преимущества, недоступного никому, возвышающего обладателя над соперничеством и зависимостью. Достаточно быстро Риддл понял, что получить такое преимущество куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. Ни министерская власть, ни знания, ни мастерство, ни даже богатство не могли обеспечить непререкаемую силу. Все это можно было преодолеть, разрушить. Что и делало великое время, камень на камне не оставляя от былой роскоши и блеска. А потому ключ к высшей силе, а значит, власти, лежал в обретении бессмертия. Так отчего даже лучшие умы не видели этого? Или видели, но опасались признать? Их сдерживал страх заглянуть в вечность и выйти за границы привычного? Но Том Риддл не боялся ничего. Он сделал свой выбор. Нужно быть смелым, чтобы определить свою цель. И смелым вдвойне, чтобы к ней неотступно идти.

Новоиспеченная мисс Гаррисвилль вполне догадывалась, что вызвала любопытство будущего Темного Лорда. Во время обеда она то и дело ловила на себе его быстрый, но внимательный взгляд. Гормоны, молодой человек, это ваша слабость. Риддл смотрел на девушку настолько красноречиво, стоило поднести ей ложку ко рту, что можно было не сомневаться, какие именно ассоциации рождались в его мозгу. Этого, собственно, она и добивалась. Если б он еще узнал, каким образом, то навек бы возненавидел магглов Эриксона, Гриндера и Бэндлера…*
Гермиона чуть ли не целый месяц разрабатывала стратегию действий по отношению к юному Волдеморту, так что даже не удивилась, когда этот пункт плана с легкостью удался. Но девушка опасалась вовсе не применения маггловского знания. Она боялась другого, до озноба, до паники. Было страшно не потянуть свою новую роль. Гермиона, конечно, верила в общеизвестный факт, что дорогие специалисты из любой девушки могли сделать красотку, но ведь важен был не только внешний вид. Который, откровенно говоря, получился довольно-таки обычным, несмотря на то, что ей пришлось пожертвовать ради конспирации даже оттенком волос. Не хватало только, чтобы в будущем кто-то узнал ее и повлиял на выбор и самоопределение. Но сейчас важнее всего было умение подать себя. Эх, почему же не придумали зелья, чтобы манеры сами по себе копировали Нарциссу Малфой?
Но Гермиона всегда и везде оставалась гриффиндоркой. И была готова пожертвовать даже укоренившимися повадками заучки ради победы Ордена Феникса.
Когда Риддл в первый раз посмотрел ей в глаза, девушке показалось, что он видит ее насквозь, словно взглядом проникает под кожу, в глубины личности. Пока губы изображали милую улыбку, рука невольно потянулась к палочке. Еще немного – и Гермиона не выдержала бы напряжения момента.
В какую игру она ввязалась? И зачем? Из-за собственной иллюзии? Из-за его прекрасных темных глаз, непонятного цвета, меняющего оттенки с зеленого на синий? Из сострадания? Никто еще не отменял Авада Кедавру – решение всех проблем.
Нет. Из логики. Из логики жизни.
Где-то в глубине сердца Гермиона всегда осознавала, что зло во всех его проявлениях порождало ответное зло. Как бы ни прикрывалось оно масками глубокой философии и необходимости. Любая жестокость откликалась в будущем и бумерангом возвращалась к своему источнику, и внутри, и снаружи стирая границы между двумя полюсами-антагонистами. Меняя даже самого искреннего, безобидного человека неуловимо, а потому настолько страшно. Мир внутренний отражал мир внешний. И этот закон был вовсе не придуман обществом, не выведен искусственно. Он являлся одним из законов бытия, цепочкой причин и следствий, круговоротом энергии в мире. Все возвращалось на круги своя. К порождающему источнику.
Разумеется, иногда были оправданы для самозащиты крайние меры, но только тогда, когда другой выход отсутствовал.
У нее был и альтернативный путь, и целый год до первого хоркрукса. А сесть в Азкабан за Аваду Кедавру мы всегда успеем…
Как же парадоксально время. Ценность, которой не дорожат…
И все же иногда она ловила себя на мысли, что происходящее ей просто снится. Скоро она проснется в теплой постельке в бывшем штабе Ордена Феникса. Услышит голоса Гарри и Рона, услужливое бормотание Кричера… В конце концов, где границы между сном и реальностью? И что кошмарней, это еще вопрос.
На расспросы новых однокурсников Гермиона отвечала очаровательной улыбкой и минимумом полезной информации, вернее, полным ее отсутствием. Роуз Яксли, ее соседка по Зельям, худощавая, язвительная шатенка, познакомила девушку со всеми, кто сидел рядом за столом.
И вдруг взгляд Гермионы упал на парня, чье лицо было юным, но в то же время настолько знакомым, что защемило сердце. Темные волосы небрежно, но элегантно зачесанные на пробор, ясный и прямой взгляд, искренняя, слегка насмешливая улыбка. Гермиона наклонилась к Роуз:
– А это кто? – и она указала на слизеринца.
Губы Яксли скривились в холодно-понимающей усмешке:
– О, хороший у тебя вкус, – с легкой иронией отозвалась она. – Это Альфард Блэк. Представитель древнейшей фамилии, шутник и популярнейший объект воздыхания. После Тома, конечно.
Альфард Блэк? Дожили. Если б ей понравился сам Сириус, это еще куда ни шло. Но вот его дядя… Теперь понятно, почему он оставил наследство племяннику и никогда не женился. Его в школе замучили так, что хватило на всю жизнь!
Делая глубокий вдох и медленно выдыхая, чтобы успокоить участившийся пульс, Гермиона заставила себя оторвать взгляд от обаятельного юноши.
– Тома? – задала она первый пришедший в голову вопрос.
– Да, Тома Риддла, нашего старосты, – подтвердила Роуз, указывая на парня, который сидел на своем «законном» месте рядом с Эйвери среди более старших слизеринцев.
Даже в этом он метил выше головы.
– Неплох, – коротко прокомментировала девушка. – А почему столь бледный? Плохо кушает?
Роуз фыркнула. В этот момент Том заметил взгляд Гермионы, и ей пришлось напоказ улыбнуться ему. Это сразу же уловила ее соседка и, еще раз фыркнув, тихо прибавила:
– Но только не советую тебе с ним связываться. Говорят, он умеет читать мысли и владеет невербальной магией. Да и всех, кто с ним встречался, он бросил после первого же свидания.
Гермиона вскинула брови. Надо же, кто бы мог подумать. Ай да Темный Лорд, ай да Дон Жуан.
– А что еще он умеет? – поинтересовалась она, переводя тему с подружек Риддла на куда более насущную.
– Трудно сказать, Том отличник по всем предметам, – пожала плечами девушка. – Но я могу поверить во что угодно. Ходят слухи… – она перешла на шепот, – только об этом никому, если не хочешь получить непростительное!.. что он говорит со змеями.
В мозгу мгновенно высветилась картина почему-то обнаженного Темного Лорда, полностью обвитого всевозможными сородичами Нагини. Они с наслаждением ползали по его телу, обивали руки, торс, шею, мило переговариваясь со своим хозяином… И зачем ему женщины?
– Как сам Салазар Слизерин? Надо же! – наигранно удивилась Гермиона.
Яксли одарила ее пронзительным взглядом глубоко посаженных серых глаз:
– Хм, я бы назвала тебя книжным червем, если бы ты не была такая… такая…
– Обворожительная, – закончил фразу бодрый голос.
Девушки одновременно повернули головы. За спиной Гермионы стоял не кто иной, как дядя Сириуса собственной персоной.
– Позвольте представиться, Альфард Блэк, – с улыбкой поклонился он.
Чувствуя, как сердце уходит в пятки, Гермиона заставила себя улыбнуться в ответ:
– Очень приятно, Гермиона Гр… Гаррисвилль.
– Был бы рад проводить тебя на гербологию, – сказал Блэк, протягивая девушке руку.
Его глаза весело мерцали искрами, от них не скрылся произведенный на нее эффект.
Видимо, то же самое отметила Роуз. И наклонилась к уху Гермионы:
– Ты уж как-нибудь определись, кто из них двоих тебе больше нравится. А то замучают поклонницы обоих сразу. Единственное утешение, Круциатос запрещен.
Хихикнув, Яксли отвернулась. А Гермиона, улыбнувшись, приняла руку Блэка.
– С удовольствием, – отозвалась она.
Парень помог ей выбраться из-за скамьи, и девушка последовала за ним из Большого зала.
При этом Гермиона спиной чувствовала чей-то тяжелый взгляд и ни на миг не сомневалась, кому он принадлежит.

– Вот так он и уведет твою добычу, Том, – хмыкнул Эйвери, заметив направление взгляда Риддла.
– Блэк – покойник, – прокомментировал парень, сидящий напортив.
– Верно, Лестрейндж, и уже давно пора, – подхватил Эйвери.
– Заткнитесь, оба, – с мрачным равнодушием отозвался Том. – Если уж и избавляться от кого-то, то точно не ради девчонки.
– Да и Альфард все-таки не грязнокровка, – ляпнул Лестрейндж и тут же прикусил язык, поймав суровый взгляд Риддла.
– С Блэком я сам разберусь, если в этом будет необходимость, – наконец, хмуро выдавил Том. – Нет смысла с ним ссориться. Бессмысленное действие – глупое действие. А засим я откланяюсь, господа.
Парень стремительно поднялся из-за стола и раньше, чем его приятели сумели что-то сказать, покинул Большой зал.
Он успел заскочить в библиотеку и, направляясь на гербологию, на ходу листал эссе по тайным знакам и их использованию. Не доходя до теплиц, Том услышал вдруг знакомые голоса и остановился.
Неподалеку стояли Гаррисвилль и Блэк. Смех Гермионы был искренним и звонким, а Блэк рассказывал ей забавную историю из жизни факультета, героиней которой была его старшая сестра Вальбурга. Надо же, а он был уверен, что Альфард сестренку обожает. Видимо, от желания выпендриться перед новенькой, совсем крыша у парня поехала. Судя по тому, как ладони Блэка периодически касались то плеча, то локтя девушки, его намерения были абсолютно прозрачны. Но Гаррисвилль, похоже, не обращала на это особого внимания. Как будто Вальбурга так ей досадила, что девушка была готова слушать и слушать. А может быть, ей, и впрямь, нравились его прикосновения.
Риддл поморщился. Как банально.
Тут Гермиона повернула голову и встретила его пронзительный взгляд. И парень никак не ожидал, что она прекратит смеяться и вновь улыбнется ему.
Но в этот миг случилось нечто еще более непредсказуемое. Том ощутил в своей голове легкое давление, и чье-то постороннее присутствие словно теплым дыханием коснулось его сознания. Что?! Почувствовав, как в нем вскипает ярость, Риддл вышвырнул наглого легилимента из своего мозга. И только потом осознал, кто это был. Невербальная магия. Не может быть… Расширившимися глазами он уставился на улыбающуюся девушку, даже не замечая, что Блэк отпустил какой-то комментарий на его счет. Но тут Альфард взял Гермиону под локоть и повел ее к теплицам.
Придя в себя и выругавшись всеми атрибутами Мерлина, Риддл кинулся в помещение. Но не успел он подойти к девушке, как прибытие профессора возвестило о начале урока.

* Милтон Эриксон, (1901 – 1980) – американский психиатр, специализирующийся в медицинском гипнозе, родоначальник так называемого недирективного/эриксоновского гипноза.
Джон Гриндер, (р. 1940) – американский лингвист, создатель совместно с Ричардом Бэндлером (р. 1950) Нейро-лингвистического программирования (НЛП) – одного из направлений знания, близкого к психологии, излагающего в формальном виде способы работы с мышлением и поведением.

Сокровища Ровены

Едва урок закончился, как Гермиона вылетела из дверей и помчалась к ближайшему тайному проходу. Девушка знала, что Риддл преследует ее и так просто это дело не оставит. Она фыркнула, представив лицо пораженного Альфарда, когда тот увидел, как к двери метнулась сначала она, а затем слизеринский староста.
Еще немного. Уфф. Она выиграла время. Вряд ли Том сразу же завернет сюда, даже если знает об этом ходе. Испарина покрыла лоб девушки, когда она неслась с этажа на этаж, сопровождаемая удивленными взглядами учеников Хогвартса. Ее целью был восьмой этаж, Выручай-комната. И тут ее поразила мысль, что Риддл, возможно, применил заклинание для ее поиска. Вряд ли бы он стал бегать по всей школе на виду у профессоров, друзей и врагов. Но вот уже знакомая картина… Появись же! Где-то неподалеку послышались торопливые шаги… Пожалуйста!
Увидев дверь, девушка ее судорожно рванула и, забежав внутрь, тотчас же захлопнула за собой.
Очевидно, за стеной был он, будущий Лорд Волдеморт. Но сюда он войти не мог! Больше всего Гермиона хотела, чтобы он развернулся и ушел. Ее не покидало ощущение, что его темное присутствие так и застыло там, за стеной. Возможно, в ожидании, когда же она выйдет.
Девушка хмыкнула. Она не выйдет. По крайней мере, до следующего утра. На сегодня задача была выполнена – она заинтриговала его, слизеринского принца с ледяным дыханием. Даже если и пришлось для этого раскрыть секрет и применять маггловские психотехники. Теперь пусть гадает, откуда новенькой известно про Выручай-комнату. Пусть сам начнет действовать. И тогда это будет ловлей на живца.
К тому же, сейчас она может списать на легилименцию знание некоторых его секретов. Да уж, некоторых, не перестараться бы. Вряд ли Том поверит, что в этом искусстве она превзошла самого Дамблдора.
И все же, какое счастье, что Риддл оказался так потрясающе красив. Будь он другим, не факт, что у нее хватило бы отваги ввязаться в эту самоубийственную игру. А тут намечалось хоть какое-то моральное удовлетворение, своего рода утешительный приз. Рон был теплым, уютным, но он не являлся принцем. Риддл же именно принцем и был.
Собственные мысли смутили девушку. Что за бред? Так называемая мутация сознания?
Еще немного постояв у двери и прислушиваясь к тому, что происходит вовне, Гермиона окинула взглядом комнату. Все было так же, как она оставила сегодня утром. Улыбнувшись, девушка отправилась в ванную и набрала воды, добавив в нее зелье из стоящей рядом колбочки. Раздевшись, она погрузилась в пенящуюся влагу.
Приятный запах окутал ноздри. Тело постепенно расслаблялось. Даже не верилось, что такие мелочи могли радовать ее после всего, что случилось с Дамблдором, Грюмом, Биллом и другими жертвами войны. Видимо, человек – настолько живучий вид, что может радоваться даже в самых жутких условиях, в любом окружении. Потому что без радости наступает смерть.
Интересно, чему радуется Риддл? Удушению магглов и грязнокровок?
Но вскоре мысли о друзьях вытеснили образ красавца брюнета. Что сейчас с ними? Живы ли? Существуют ли они вообще? И что значит понятие «сейчас», если время позволяет подобные шутки?
«Гарри, Рон, что бы ни было, знайте, я не отступлюсь, не поддамся малодушию, как бы мне этого ни хотелось». Почему же она попала сюда, когда так нужна им?
Все начиналось с радостного, казалось бы, открытия. Гермиона Грейнджер, как и к любому другому делу, к поиску хоркруксов отнеслась ответственно. Попав после ужасающих событий на свадьбе Билла и Флер в бывший дом Блэков, девушка практически поселилась в библиотеке, выискивая информацию о древних ценностях, принадлежащих основателям Хогвартса. Время отдыха она использовала на продолжение обучения окклюменции/легилименции и полезным заклинаниям. Рано или поздно им предстояло отправиться за медальоном в Министерство, что, без сомнения, болжно было стать решающей проверкой их знаний и навыков. А потому она училась, тренировалась, читала, не давая себе ни малейшей поблажки. Может быть, так она пыталась спастись от отчаянья? И все это время красной нитью сквозь исследования и занятия Гермионы проходили мысли о Томе Риддле. Под впечатлением от рассказов Гарри, девушка часто ловила себя на том, что размышляет о личности Темного Лорда. Почему одного страдание делает добрым и отзывчивым, как Гарри, а другого ведет ко злу?
Понимание личности Волдеморта уже помогло им – навело на мысли о том, что для хоркруксов Лорд использовал предметы основателей Хогвартса. О древних реликвиях рассказывалось много, но относительно четкую информацию удалось найти только про один древний предмет. Гермиона помнила ту радость, с которой выбежала навстречу Гарри с толстой, старинной книгой в руках. Было доподлинно известно, что Ровена Равенкло какое-то время жила в Ирландии, неподалеку от так называемой Скалы ворона. Эту местность связывали с древней колдуньей-анимагом Морриган, которая становилась вороном и у окрестных магглов почему-то почиталась вестницей войны. И, более того, было оставлено пророчество, что там в пещере хранятся сокровища великой основательницы Хогвартса. Но они могли достаться лишь «умнейшему, кто смотрит в другой мир».
– Что значит «в другой мир»? – нахмурился Гарри, заглядывая в книгу через плечо девушки.
– По-моему, описание вполне подходит к Риддлу, – заметила Гермиона. – Что, если он нашел сокровище Равенкло?
– Все может быть, – Гарри снял очки и протер глаза.
– Не выспался? – сочувственно улыбнулась девушка.
– Да уж. И зачем только Кричер так рано готовит завтрак? – недовольно пробормотал Поттер.
– Тебя никто не заставлял пить огневиски на спор с Роном! Скажи спасибо, что в зеркале ты все еще видишь самого себя. Еще немного, и вы пустили бы в ход игрушки близнецов, – покачала головой Гермиона, продолжая улыбаться. – Так что ты думаешь по поводу Ровены?
Гарри встретил ее взгляд и вздохнул.
– Эта вылазка не должна быть такой трудной, как в гости к Амбридж. Возможно, нам стоит оценить обстановку. Так что предлагаю начать с Ирландии. А потом уже будем готовиться к визиту в Министерство. Благо, что не какой-нибудь Мадагаскар.
– Когда отправляемся? – обрадовано поинтересовалась девушка.
– Да хоть завтра, – буркнул Гарри. – Но только при условии, что сегодня мне дадут нормально поспать.
Если бы она знала, чем все закончится, показала бы она эту книгу другу?
Чувствуя, что глаза ее смыкаются, девушка выбралась из ванны и укуталась пушистым полотенцем. Протирая волосы у высокого старинного зеркала, она невольно обратила внимание на свое обнаженное тело. Неужели никто не понял, что ей не пятнадцать лет?

Если сказать, что Том Риддл был в бешенстве, значит, ничего не сказать. Давно он не испытывал подобной ярости. Наверное, с тех самых пор, как кто-то в последний раз, давным-давно, засомневался в чистоте его крови. Да как она посмела? Кого она из себя строит? Неужели она считает, что за симпатичную мордашку ей все сойдет с рук?
Когда девушка опрометью бросилась из класса, Том немедленно последовал за ней. Неужели она думала спрятаться от него в его школе?
Но когда через какое-то время Гермиона нигде не обнаружилась, Риддл понял, что пора применять направляющее заклинание. Он шел очень быстро, на ходу придумывая, как лучше довести до сознания сумасшедшей новенькой, что за все приходится платить.
Но гнев Тома мгновенно погас и сменился удивлением, когда заклятие привело его на восьмой этаж. Неужели… Он успел заметить, как тает дверь, сливаясь со стеной… Откуда эта чокнутая знает про Выручай-комнату? Риддл остановился перед исчезнувшим входом и долго изучал пустую стену. Он понимал, что комната не откроется. Но ему нужно было подумать, хорошо подумать. Что-то с этой новенькой было не так.
Судя по ее ответам на уроках, построению фраз, оформлению мыслей, общей организованности, Гермиону никак нельзя было причислить к импульсивным и взбалмошным девицам, которые творят все, что пожелает их правая нога.
К тому же, ко всем остальным сокурсникам девушка проявляла явное равнодушие, замаскированное под доброжелательным фасадом. Том насквозь видел такие вещи, поскольку и сам постоянно применял их… Ко всем, кроме Блэка и него самого… Но Блэк – это отдельный вопрос.
Почему же Гаррисвилль так выпендривалась перед ним, Томом Риддлом, хотя ее предупредили, что последствия могут быть весьма для нее непривлекательные?
Ей что-то было нужно от него. Но что?
Конечно, напрашивалось предположение, что она влюбилась в него с первого взгляда… При этой мысли Том поморщился. Он никогда не понимал и не уважал людей, совершавших глупости из-за любви, которая была лишь плодом их собственного воображения. Желание, гормональные позывы – это хотя бы реально существовало. Но при этом Риддл был уверен, что умный человек не мог себе позволить совершать глупости по причине собственного полового влечения. А Гермиона не казалась дурой.
Оставался только один вывод: ей что-то было нужно от него вовсе не на почве романтики. Что-то, пока ему неведомое. Она хотела его использовать в своей игре.
Что ж, посмотрим, кто кого использует.
С этой мыслью, Том развернулся и быстрым шагом направился в гостиную Слизерина.

Гермиона проснулась в предвкушении чего-то важного. Преодолевая сонливость, встала с удобной, широкой кровати и отправилась в душ. Но на полпути остановилась. Что-то было не так. Причем, это что-то не имело никакого отношения к Темному Лорду. Немного постояв, девушка медленно обернулась к большому зеркалу… На нее смотрела лохматая блондинка, чьи кудри дыбились во все стороны, как воронье гнездо. Чуть не закричав, Гермиона схватилась за непослушные, взъерошенные пряди. То, что в каштановом варианте смотрелось более или менее прилично, в блондинистом было похоже на кудрявую солому после того, как на ней кто-то поспал. И не в одиночестве. Проклятая необходимость конспирации! Вот и верь после этого пособиям по ведьминской красоте и стилю! А она-то надеялась, что ей придется мыть голову «Волшебным локоном» всего лишь раз в месяц! И зачем только она позволила убедить себя ведьме из салона красоты, что для любого мужчины блондинки кажутся сексуальнее и привлекательнее? Надо было стать рыжей. Или даже бардовой. Еще лучше – зеленой, как раз его любимых слизеринских цветов. А серебро седины с такой жизнью появится естественным путем.
Тяжело вздохнув, девушка продолжила свой путь. На полочке в ванной стоял предательский ополаскиватель, который она, скрипя зубами, вылила на голову. Сможет ли она когда-нибудь смириться с проклятой конспирацией?
Приведя себя в порядок и быстро позавтракав припасенными со вчерашнего дня бутербродами, Гермиона перекинула через плечо сумку с учебниками и вышла в коридор. Он был пуст. Но она, в общем-то, и не ожидала, что Риддл будет ночевать у нее под дверью в качестве половичка. Улыбнувшись, девушка побежала в библиотеку. Ей нужно было проверить, какие изменения произошли за пятьдесят лет по интересующей ее тематике. Книга о хокркруксах была первым, чем занялась Гермиона, попав в Хогвартс за день до основной группы учеников. И уж она постралась сделать так, чтобы к Риддлу этот фолиант никогда не попал, – вернувшись в Лондон, грифииндорка припрятала его в Гринготсе. Но помимо столь опасной книги могла найтись и другая информация, способная подтолкнуть слизеринского гения на эксперименты с душой.
Как обычно в такую рань, в библиотеке никого не было. Гермиона с любопытством отметила, что в общем доступе находились некоторые книги, которые она в свое время видела в запретной секции или же не встречала вообще. Похоже, Гринделвальд не настолько напугал магическую общественность, как Лорд Волдеморт. Браво, Риддл, даже в этом ты лучший!
Впрочем, по нужной теме и сейчас ничего особенного больше не было. И Гермиона уселась почитать свою собственную книгу, которую раздобыла в Косом переулке, когда возле ее уха раздался холодный, саркастичный голос:
– Так-так. Уж не прячется ли тут несравненная мисс Гаррисвиль, как нашкодившая первогодка?
Гермиона подняла глаза и встретила пронзительный взгляд Того-Которого-И-Ожидала. Девушка встала и ослепительно улыбнулась:
– Вы все еще сердиты на мое женское любопытство, мистер Риддл? Разве удивительно, что мне хотелось узнать о тайнах, скрывающихся в душе такого сильного и умного парня, как ты?
Глаза Тома сузились. И он с ледяной вкрадчивостью поинтересовался:
– А ты уверена, что такой сильный и умный парень, как я, будет держать все свои тайны на поверхности?
Гермиона не отвела взгляд. Янтарно-карие и темные, с оттенком синевы, глаза как будто взаиморастворились, слились во взгляде. Но никто из молодых людей не делал попыток вторгнуться в сознание другого.
– Полностью уверены в чем-то бывают только идиоты, Риддл, – наконец отозвалась девушка, легкая ухмылка тронула ее губы.
– Разве? – он насмешливо вскинул бровь. – Но ты же была уверена, когда бежала от меня, что Выручай-комната откроется.
– Как я могла быть в этом уверена? Не мне одной о ней известно, – пожала плечами Гермиона.
– И откуда же тебе о ней известно? – задал он давно напрашивающийся вопрос.
– Один хороший друг рассказал, – и это была чистая правда.
Том придвинулся к ней ближе и с угрозой прошипел:
– Я надеюсь, ты поняла, Гаррисвилль, в следующий раз подобный фокус кончится не разговором.
– Мне даже интересно стало, чем он кончится, – фыркнула она.
Риддл посмотрел на нее, как на помешанную.
– Стиранием памяти, конечно, – с многообещающим ехидством сообщил он.
Гермиона скривилась:
– А зачем тебе это? Твой уровень владения техникой достаточен, чтобы понять, что ничего особенного я в твоем мозгу не увидела. Для Азкабана явно не достаточно.
Она засмеялась, видя, как бледнеет его лицо.
– Шутка, Риддл. Зато тебе теперь не надо доказывать мне, что ты не просто умен, а гениален, что твои мысли затрагивают фундаментальные вопросы бытия. И все это заслуживает величайшего уважения.
Ну, как, Волдеморт, нравятся восхваления?
– Ты не против, если я продолжу чтение? – она придала лицу милейшее выражение, как бы не обращая внимания на замешательство парня.
Как и ожидалось, Риддл машинально перевел взгляд на книгу.
– «Парадоксы и загадки Философского камня», – вслух прочитал он название древнего фолианта.
И в изумлении вновь посмотрел на девушку. Его глаза вдруг совсем потемнели, и в них теперь полыхало пламя.
– Чего ты добиваешься, Гаррисвилль? – в его голосе сквозило как удивление, так и подозрительность, и угроза.
В этот момент Гермиона погрузила пальцы в порошкообразное зелье, которое было насыпано у нее в кармане. Затем гордо подняла голову и отчетливо сказала, глядя ему в глаза:
– Того же, что и ты.
Забрав книгу, она направилась к выходу, оставив изумленного парня в оцепенении. Но потом вдруг вернулась и подошла к нему вплотную:
– Кстати, не думай, будто я не знаю, что у тебя на меня стоит.
И она провела рукой по щеке и груди Тома, рассыпая по коже и мантии незаметные крупицы порошка.
Риддл окончательно потерял дар речи и молча смотрел, как она уходит.

Он почти что опоздал на Трансфигурацию, влетев в класс прямо перед носом Дамблдора. Не хватало еще только схлопотать замечание от этого человека, которого все почему-то считали чуть ли не сильнейшим магом современности. И видимо, он этим так гордился, что готов был демонстрировать свое превосходство даже над неискушенным приютским мальчиком. На что он после этого рассчитывал? На благолепие Тома перед силами добра?
Дамблдору пора педагогическое пособие писать, как из детишек делать темных магов. Бестселлером станет, гарантированно.
Риддл сел на свое место. На Гермиону он старался даже не смотреть.
Да, у него на нее стоял. Ну, и что? Он не позволит превратить это ее знание в оружие. Мало ли на кого у него стоял… А, действительно, на кого? Том никогда раньше не хотел конкретной девушки. С тех самых пор, как в нем проснулось половое желание, женские губы, груди и попки оставались абсолютно неперсонифицированными. Впрочем, ни одна девушка не сумела его заинтриговать настолько, чтобы о ней стоило подумать во второй раз.
Интересно, как много она смогла увидеть во время легилименции? Том был уверен, что его сокровенные планы даже Дамблдор не смог бы прочитать. Но… видимо, некоторые проблемы оказались настолько актуальными для него, что этот слой смогла просечь даже девчонка. Это был хороший урок. Не делать преждевременных выводов о людях, не домысливать того, что кажется очевидным. Нужно держать ум открытым для любой возможности.
С легкостью, практически не прилагая усилий, Том выполнял свою работу, концентрируясь на задании лишь в нужные моменты. Дамблдор время от времени пристально смотрел на него. Но Риддлу было наплевать.
Что означало ее признание? К чему такому стремилась она, к чему стремился и он? К бессмертию? К уничтожению грязнокровок? К тому, чтобы стать величайшим магом всех времен?
Судя по книжке, которую она так самозабвенно читала, первое. И насколько он мог судить, именно желание найти дорогу к вечной жизни она могла увидеть в его мозгу.
Допустим, это было так. Но в данном случае все очень странно сходилось. Предположительно, она стремилась к его помощи и потому специально привлекала его внимание. А он ни с того ни с сего ее желал.
Приворотное зелье?
Но этот вполне логичный вывод опровергали два серьезных факта: во-первых, ни одного из сопутствующих симптомов приворота Том за собой не замечал, во-вторых, он ощутил влечение к ней до легилименции, когда новенькая еще не могла знать о его целях. Да и в какой момент она успела? Вчера за завтраком, сидя на его месте? К тому же, за все время общения с профессором Слагхорном он научился во многих случаях распознавать, подмешано ли зелье в еду или питье.
Что ж, видимо, придется навестить профессора внепланово и расставить все точки над «и». Наверняка, хитрый слизняк знает то, что не найдешь в книгах.
А пока он оставит Гаррисвилль в покое. Пусть живет. Пока.
Приняв план действий, Том, наконец, сосредоточил все свое внимание на словах Дамблдора.

Рецепты соблазнения

Как же молод был Дамблдор! Но все знакомые жесты и манеры говорили о том, что перед Гермионой находился не кто иной, как ее бывший, то есть будущий, директор. Привычные очки-полумесяцы отсутствовали, но взгляд был такой же – проницательный, с хитринкой.
Девушке так хотелось подойти к нему и все рассказать. Снять с себя груз ответственности, который свалился на нее так неожиданно, как появляются лишь великое счастье или страшная беда.
Но она не могла это сделать. Дамблдору в недалеком будущем предстояло победить Гринделвальда. Она не имела права отвлекать его от миссии не менее важной, чем ее собственная.
С другой стороны, и девушка с неохотой признала это, Дамблдор с самого начала предвзято относился к Тому. Не сделал ни одной серьезной попытки излечить его травмированную душу. Когда это было возможно. А сейчас… Она надеялась, что еще не поздно.
Неужели Гермиона, и вправду, начала сочувствовать убийце?.. Видимо, да. И давно. Еще тогда, когда узнала все подробности жизни Тома Риддла. Оставалось только поздравить себя с этим. Пойти в «Кабанью голову» и до беспамятства напиться огневиски. Впрочем, пока Том еще никого не убил.
Девушка даже помнила момент, когда у нее мелькнула мысль, что все могло быть по-другому.
Гермиона только что вернулась к родителям, когда к ним в гости приехала подруга по колледжу, врач-психотерапевт. Обаятельная женщина с волнистыми каштановыми волосами и внимательным взглядом карих глаз, она с удовольствием рассказывала об интересных моментах в своей практике. И любознательная отличница, конечно же, описала ей случай Тома, умалчивая некоторые детали. Поскольку другие известные ей ярко выраженные психи просто отсутствовали.
Эжени Каваро сначала была изумлена, и Гермионе пришлось заговаривать ей зубы, как-никак она была дочерью стоматологов. Видимо, запутавшись в ее объяснениях, врач, в конце концов, засмеялась:
– Интересные у тебя знакомые, Гермиона. Даже любопытно. Такой случай паранойяльной психопатии! Джейн, вы знаете всех приятелей Гермионы?
– Но этот человек… – девушка не позволила сойти теме на нет.
– Том?
– Да, Том. Он очень умен и талантлив. Даже можно сказать, гений, – закончила мысль Гермиона, радуясь, что обсуждение продолжилось. – Разве может психическая болезнь соседствовать с настолько мощным интеллектом?
Эжени, видимо, оценила стремление девушки к познанию.
– Бывают разные случаи, – с улыбкой заметила она. – Психопатия напрямую не связана с интеллектом. Разве что может повлиять на силу проявления задатков человека. Это характерологическое расстройство, при котором нарушаются межличностные отношения и социальная адаптация. Иногда и параноик демонстрирует виртуозность в какой-то области. Но дело в том, что эта область так или иначе связана с его сверх-идеей, которой он одержим. Он никогда не будет тратить свое драгоценное время на все остальное.
– Но… но многие гении такие, – пробормотала Гермиона, ее умозаключение ей самой показалось странным.
Мадам Каваро покивала, приятно удивленная наблюдательностью девушки:
– Ты абсолютно права. У нормальности нет четких границ. А гении не просто так ими становятся. Те же условия среды и акцентуации характера, что подстегивают гениальность, зачастую ведут и к психопатии.
– Значит, этого можно избежать, если изменить условия среды? – сразу же сделала вывод девушка.
– Разумеется, – подтвердила Эжени. – Но лишь в определенном возрасте. Дальше можно уже только лечить.
– И чем же лечат психопатов-параноиков? – Гермиона представила Волдеморта на больничной койке со шприцом в мягком месте и едва не хихикнула.
– Зависит от тяжести случая. Иногда медикаментозно, но в основном проработкой травмирующих ситуаций, – ответила врач и, заметив вопросительный взгляд, пояснила: – Такие ситуации есть у каждого. Но не у всех они выстреливают настолько мощно и негативно. Это детские страхи, неудачный опыт, внушенное чувство вины, даже по некоторым современным теориям, пренатальный опыт. То есть негативные мысли или стрессы матери, когда ребенок находился у нее в животе.
– А как эти ситуации прорабатывают? – у Гермионы всегда был готов очередной вопрос.
Эжени тепло улыбнулась:
– Этого так просто не расскажешь. Если хочешь, я могу прислать тебе книги. Может быть, ты увлечешься настолько, что подумаешь связать свою будущую профессию с психиатрией или психологией. Я была бы очень этому рада.
Увидев, как загорелись глаза преданной поклонницы печатного дела, Мадам Каваро даже рассмеялась и обещала достать несколько книг.
Когда всего неделю спустя перед Гермионой оказалась солидная стопка увесистых фолиантов, она сперва растерялась, с чего начинать. Казалось, Эжени постаралась так или иначе охватить все наиболее актуальные или полезные в жизни области. Девушка даже недоуменно покачала головой, увидев книгу с названием «Мужчина и женщина. Очерки по теориям сексуальности». Но вскоре она настолько увлеклась этой отраслью маггловской науки, что держала книги всегда при себе в качестве «легкого чтения».
Погрузившись в воспоминания, Гермиона не заметила, как на ее губах заиграла улыбка. Зато прекрасно заметил Дамблдор. Вскинув брови, он некоторое время смотрел на нее. А потом задал вопрос по теме урока.
Оторвавшись от раздумий, отличница быстро выпалила пройденное еще два года назад, чем заработала пять баллов для Слизерина. И слегка удивленный взгляд профессора.
Смутившись, девушка все свое внимание направила на лекцию.
Было немного странно слышать уже известное из уст другого преподавателя. Впрочем, Гермиона поняла, что Дамблдор обращал внимание на те мелочи, которые МакГонагалл опускала, и наоборот. Мелочи весьма практические, позволяющие осознать предмет на более глубоком уровне, заглянуть в сами его основы. Очевидно, что-то новое она все-таки сможет получить.

Риддл застал Слагхорна перед обедом. Как раз закончился урок у третьекурсников, и профессор неторопливо собирался в Большой зал.
Увидев в дверях класса своего любимца, Слагхорн вопросительно поднял бровь:
– Том?
– Профессор, можно отвлечь вас ненадолго? Боюсь, никто другой мне не сможет помочь, – проникновенно сказал Риддл, зная, что Слагхорн непременно купится на комплимент.
Тот сразу же приветливо заулыбался:
– Конечно, конечно, Том. Заходи. Садись.
Рядом с профессорским появился еще один стул, на который и сел юноша. Всем своим видом он старался передать смущение.
– Слушаю тебя, Том, – сказал Слагхорн, с интересом разглядывая выражение его лица.
Риддл опустил глаза:
– Скажите, профессор, есть ли какой-либо точный способ определить, что на человека сделан приворот? – осторожно спросил он, незаметно наблюдая за реакцией Слагхорна.
Тот вскинул брови. Удивленное выражение лица сделало его еще более похожим на упитанного моржа в расцвете сил. Видимо, чего-чего, а этого вопроса от Риддла он никак не ожидал. Юноша про себя хмыкнул.
– Том, пожалуйста, ответь, – осторожно начал Слагхорн, – ты имеешь в виду самого себя?
Риддл постарался покраснеть, но на его бледном лице не появилось даже и следа румянца. Не поднимая глаз, он кивнул.
– Догадываюсь, что у такого блестящего юноши, как ты, от поклонниц отбоя нет, – стараясь скрыть улыбку, заметил профессор. – Что ж, давай проверим. Скажи-ка, ты можешь думать только о конкретной девушке и ни о чем другом?
Риддл, выругавшись про себя, понял, что придется отвечать на все вопросы. Хотя он и так знал, что никаких признаков приворота в его случае не наблюдалось.
– Нет. Я, как всегда, хорошо соображаю на занятиях, – сарказм в его голосе был настолько завуалирован, что профессор, очевидно, ничего и не заметил.
– Прекрасно. Значит, эта девушка достаточно умна, чтобы не использовать грубое и такое очевидное колдовство. Но есть и другие зелья… Скажи, когда ты видишь ее, у тебя появляется непреодолимое желание подойти к ней и завязать разговор?
– Нет.
– У тебя повышенная температура?
– Нет.
– Ты замечаешь, что твои интересы изменились так, что уже не кажется важным то, что было раньше?
– Однозначно, нет.
– У тебя усилилась эмоциональность?
– Нет.
– По вечерам бывает апатия?
– Нет.
Слагхорн замолчал и потеребил ус.
– Хм… Когда ты ее видишь, у тебя… э-э-э… появляется физическое влечение?
Риддл вновь про себя помянул Мерлина.
– Да.
Профессор едва заметно улыбнулся.
– Что ж, остается один малоизвестный, но крайне простой способ. Он позволяет обойти любые маскирующие чары. Мне понадобится твоя кровь, Том.
– Конечно, профессор, – надо было сразу же с этого и начинать.
Слагхорн поднялся и достал из шкафа острый стилет. Взяв большой, «венерин», палец юноши, он сделал легкий укол. Выдавил из ранки на поверхность стола несколько капель крови. Том даже не поморщился.
Но вскоре удивился уже он сам, когда Слагхорн вместо того, чтобы отыскать какое-нибудь зелье, достал свою палочку. Направив ее на капли крови, он отчетливо произнес:
– Aperio amore!
В белой вспышке кровь на какой-то миг загорелась алым. Но потом свет исчез, а капли ничуть не изменились.
Слагхорн внимательно посмотрел на парня.
– Если сделан приворот, кровь окрашивается в черный. А так… – он добродушно улыбнулся. – Видимо, твое желание естественно, Том.
Риддл не то чтобы смутился. С одной стороны он был чрезвычайно рад, что не стал подопытным животным, марионеткой в руках девчонки. Сама мысль о том, что кто-то может им управлять, была противна Тому до глубины души. Но с другой стороны, совсем не радовало признавать предательство самого себя. Хотеть конкретную девушку – это абсолютно нелогично!
Слагхорн, видимо, по-своему растолковал задумчивость парня и похлопал того по плечу:
– В этом нет ничего постыдного, Том. В твои годы такое случается с каждым. Уверен, девушка не устоит перед твоим очарованием. Пригласи ее прогуляться, подари цветы.
Цветы? От этой мысли Тома чуть не стошнило. А вот насчет прогулки – это, пожалуй, была идея. Хороший способ познакомиться поближе в отсутствии любопытных ушей…

Поймав за обедом на себе оценивающий взгляд Слагхорна, Гермиона никак не могла подумать, что тот размышляет о личности будущей подруги слизеринского старосты. Хотя она и догадывалась, что Том будет проверять, не сделан ли на него приворот. Разумеется, никакого приворота Гермиона не делала. Весь юмор ситуации заключался в том, что девушка использовала психологические открытия столь презираемых потомком Слизерина магглов. Само собой, магические тесты не могли зафиксировать создания так называемого якоря*.
Все началось с того, что Гермиона прочитала в той самой странной книге Эжени про феромоны**, использующиеся в качестве естественных аттрактантов***. Когда же девушка познакомилась с теорией якорей, ее план по привлечению внимания Риддла приобрел свой окончательный вариант, направленный одновременно и на создание якоря, и на внушение.
Экспериментаторша сварила зелье, которое многократно усиливало воздействие феромонов, и смешала его со своими обычными духами. Она чуть не прыснула тогда, когда заметила, как Риддл принюхивался. При этом она заговорила с Томом сразу же на околосексуальную тему, вставила суггестивную**** фразу и языком поигрывала с ложкой. Феромоны естественным образом вызвали у парня возбуждение. Слова заставили подумать на эту тему. А картина Гермионы с ложкой во рту привела ко вполне естественной ассоциации, которая и закрепилась. Сбитый с толку необычным поведением девушки, парень должен был и подсознательно принять внушаемую установку. Таким образом, будущий Темный Лорд пал жертвой магглов, о чем он даже не догадывался. С его-то самомнением такое и в голову не могло прийти. Гермиона торжествовала. В конце концов, не каждый день тебя хочет сам Волдеморт!
– Ну, и где ты ночевала? – бесцеремонно поинтересовалась Роуз, садясь рядом с Гермионой за обеденный стол.
– Случайно заснула в Астрономической башне, – скучающим голосом отозвалась девушка.
Яксли хихикнула:
– Странно, что тебе дали там поспать. Э-э-э… за лето все так соскучились друг по другу…
– А я применила отвлекающие чары, – с усмешкой заявила Гермиона. – Да и звезды действуют успокаивающе.
– Любишь романтику? – в тон ей спросила ее соседка.
– Да, романтика – это одна из главных черт слизеринца, – засмеялась Гермиона, поднося ко рту ложку. – А наш староста – ее образец.
Как раз в это время она заметила на себе быстрый взгляд Тома. Он и не догадывался, что ложка это далеко не все. Его ждал еще один сюрприз. И девушка искренне улыбнулась ему.
День прошел в учебе и чтении. Гермиона старалась заочно изучить материал седьмого курса, на котором она должна была учиться в своем времени. Чтобы не ударить в грязь лицом перед Риддлом, пришлось заглянуть и в некоторые книги Блэков. К тому же, по мере изучения материалов о Философском камне, Гермиона все больше и больше начинала проникаться этой темой. В результате она читала на перерывах, на ходу, за ужином. И даже наткнулась при входе в слизеринскую гостиную на гордячку Вальбургу, которая окинула ее презрительным взглядом и прошипела что-то вроде «Смотри, куда прешь, заучка». Гермиона проводила матушку Сириуса удивленным взглядом. Неужели и до седьмого курса дошли рассказы о блестящих ответах новенькой на занятиях?
Казалось, вся гостиная Слизерина с интересом наблюдала за ее столкновением с Вальбургой, потому что как только девушка уселась на диван, вокруг начались перешептывания. Хотя, скорее всего, обсуждался просто сам факт появления новенькой в гостиной Слизерина.
– Видимо, Вальбурга не может простить тебе, что ты обошла на зельях ее любимчика Тома, – Роуз Яксли была тут как тут.
– Кхмм… он и со старшими романы крутит? – насмешливо поинтересовалась Гермиона.
Хотя, что уж говорить, на данный момент она сама была ровесницей Блэк.
– Скорее, крутит она. Впрочем, с Томом это абсолютно бесполезное занятие. Да и Вальбургу уже просватали. За родственника, на четыре года младше нее, – Яксли захихикала и указала на симпатичного темноволосого третьекурсника, который что-то оживленно обсуждал со своими приятелями.
А вот и батюшка Сириуса… Как же ей повезло стать соседкой местной сплетницы! Закатив глаза, Гермиона искренне поздравила себя.
В этот момент к девушкам подошел Альфард, родной брат пресловутой скандалистки благороднейшего и древнейшего семейства Блэков.
Роуз с кривой ухмылкой буркнула что-то вроде: «Ну, мне пора», – и присоединилась к кружку шушукающихся девчонок. Блэк охотно занял ее место.
– Прости мою сестру, она не со зла, – с легкой улыбкой начал парень.
– Да, что уж там. Зато сколько патетики, – рассмеялась Гермиона.
– Вальбурга безумно любит свою семью и озабочена вопросами фамильной гордости и чести. Которые на деле оказываются вопросами ее личной гордости. И если что-то не так, она звереет.
– Так она, действительно, из-за Риддла? – изумилась девушка.
Альфард недоуменно посмотрел на нее.
– Ах, это… нет, – пробормотал он и иронично поджал губы.
Гермиона вопросительно вскинула брови. Юноша отвел взгляд и криво усмехнулся:
– Это, скорее, из-за меня… Впрочем, не обращай внимания… Вальбурга немного того на вопросах родословной и семейных связей. От этого уже не избавиться, въелось с молоком матери.
В это девушка охотно поверила, вспомнив поток ругани приснопамятного портрета. Хотя так и не поняла причину столь эмоционального всплеска. Но, видимо, парень не собирался вдаваться в подробности.
– Но в тебя же не въелось, – вместо расспросов заметила она.
– Конечно, въелось, – поспешил опровергнуть ее Блэк. – Но я научился управлять собой. Единственное, что меня раздражает – это отсутствие интеллекта и тупая гордыня.
С ним было так просто, легко. Словно этот человек знал ее долгие годы. Хотя, возможно, Гермиона просто перенесла на него свои чувства к Сириусу.
– Как я тебя понимаю, – охотно согласилась девушка.
– Тебе не очень легко будет среди слизеринцев, – вдруг заявил Альфард. – Ты другая. Видимо, американская демократия повлияла даже на магическое сообщество.
Гермиона пожала плечами. Не могла же она признать, что она была и всегда будет гриффиндоркой. И совершенно не собиралась раскрывать способ обмана сортировочной шляпы.
– Но ты не переживай, – красивые глаза Блэка тепло сверкнули. – Я помогу тебе освоиться.
– Спасибо, Альфард, – кивнула девушка.
Неужели это попытка ее закадрить? Не верилось.
В этот момент она заметила пристальный взгляд. Риддл. Девушка не отвела глаза. Сейчас твой ход, Том.
– Вокруг Хогвартса очень много всего интересного, – между тем продолжал Блэк. – Есть просто потрясающие виды. Озеро. Запретный лес… Только не ходи туда одна, он очень опасен.
Гермиона сделала большие глаза:
– Там живут огромные, страшные пауки?
– Ну-у… кентавры их заменят? – предложил парень.
– Вполне, – с улыбкой согласилась она.
– Для начала могу познакомить тебя с менее опасными окрестностями. Как ты смотришь на то, чтобы в выходные прогуляться у озера?
Девушка открыла было рот. Но тут из-за ее спины раздался твердый голос:
– Прошу прощения, Блэк, но гулять мисс Гаррисвилль в выходные пойдет со мной.
Оба повернули головы. Глаза девушки встретились с решительным взглядом сверкающих темно-синих глаз. Или они были зеленые? Хорошо хоть не красные. Гермиона отвернулась первая.
Блэк изумленно посмотрел на девушку. Та виновато опустила голову и тихо вымолвила:
– Извини, Альфард. Но я пойду с Томом.
Риддл гордо улыбнулся и наградил Блэка высокомерным взглядом, который очень не понравился его будущей спутнице. И она прибавила:
– Как-нибудь в другой раз, хорошо?
Альфард молча кивнул. Затем спокойно ответил:
– Конечно, Гермиона. Всегда буду рад. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
И мрачно посмотрев на Риддла, он поднялся и направился к спальной комнате.
– Я рад, что ты не пошла на поводу у своих эмоций, Гаррисвилль, – слегка язвительно заметил парень.
– С чего ты взял, что у меня есть к Блэку какие-то эмоции, Риддл? – в том же тоне отозвалась девушка.
– В таком случае, в субботу в одиннадцать у входа. Будь любезна, не опаздывай, – с наигранной мягкостью подытожил Том и, выдавив улыбку, вернулся в компанию Лестрейнджа и Эйвери.
Не дожидаясь, когда к ней подскочит сплетница Яксли, Гермиона поспешила скрыться в спальне.

* Якорь – установившаяся временная условно-рефлекторная связь между двумя событиями. В данном случае это связь сексуального возбуждения и образа Гермионы с ложкой во рту. Этот образ – визуальный якорь для Тома.
** Феромоны – собирательное название веществ – продуктов внешней секреции, выделяемых некоторыми видами животных, в том числе человеком, и обеспечивающих химическую коммуникацию между особями одного вида, в том числе сексуального характера.
*** Аттрактанты – (от латинского attraho – притягиваю к себе) природные или синтетические вещества, привлекающие животных, в том числе человека.
**** Суггестия – процесс вербального (словесного) и невербального, эмоционально окрашенного воздействия на психику человека с целью создания у него определённого состояния, порождения некоторых представлений, побуждений к каким-либо действиям. В данном случае, суггестивной, направленной на внушение, была фраза Гермионы «Вижу, ты рад познакомиться».

Психотерапия

Мама! Мне так больно, мама. Так больно. Почему тебе плохо? Я не нужен тебе? Ты меня не любишь, мама? Так больно. Мне страшно. И больно. Я не нужен тебе? Если нужен, почему тебе так плохо? Почему ты страдаешь? Я хочу быть нужным тебе! Люби меня, мама! Люби меня! Пожалуйста! Я не плохой. Разве я плохой? Мне страшно! Я виноват в том, что ты страдаешь, мама? Люби меня, мама! Не страдай! Я хочу любви! Не хочу этой боли! Нет!!! Мама! Мама!
Риддл проснулся в холодном поту.
Чувство колоссальной боли все еще разъедало его грудь. Это было чудовищно. Будто вся тяжесть мира обрушилась на него.
Юноша не сразу смог понять, где он находится. Почему он чувствовал себя беззащитным, беспомощным дитем в животе у матери? И она страдала. И он страдал. Великий Салазар, он и не знал, что способен испытывать такие эмоции. И даже представить себе не мог, что боль бывает такой всеобъемлющей, невыносимой. Даже от Круциатуса она не могла быть такой. Когда готов на все, лишь бы избавиться от нее. Страшнее, чем смерть…
Это был кошмар, уверял он себя. Это скоро пройдет. Он вынесет все. К тому же, он уже давно не плод в утробе матери. Матери, которая не защитила его.
Но боль не уходила. А он-то думал, что победил себя. Он полагал, что стал сильнее. Неужели та боль ребенка все еще в нем жила?
И Том больше не сомкнул глаз в эту ночь.
Когда на соседних кроватях завозились просыпающиеся одноклассники, юноша почти пришел в себя. Лишь на лбу блестели капельки пота.

Гермиона долго лежала без сна.
Что, Риддл, нравятся кошмары? А вот не надо от них скрываться путем организации кошмарной жизни всем остальным наяву. Думаешь, чем больнее ты можешь сделать другим, тем легче станет тебе?
Ошибаешься, Том. С этим кошмаром тебе придется сжиться, принять его таким, какой он есть. Не трусь.
Девушка глубоко вздохнула. Сможет ли он адекватно отреагировать на ужасное прошлое? Или это только подтолкнет бедного парня к безумию? Но данный этап был необходим для психотерапии. Вытащить из подсознания травмирующий момент и проработать его.
Но почему же именно она? Неужели все было предопределено какими-то высшими силами? Мерлином? Господом Богом?
Заговорщики Золотого Трио подготовились к походу быстро. Зная, что он может увести их далеко и надолго, Гермиона вновь собралась капитально. Множество книг, своих и позаимствованных из библиотеки Блэков, были упакованы в безразмерную сумку. Для девушки это было главным достоянием, хотя она не пренебрегла и другими полезными запасами.
Без приключений выбравшись из дома, троица отправилась в Хитроу, откуда и добралась на самолете, а потом на автобусе до точки назначения.
Нужное место они нашли очень легко. Ни одно из названий населенных пунктов, возвышенностей и долин не поменялось с тех пор, как была написана найденная Гермионой книга.
Как красиво было вокруг! Стоя на скалистом утесе, ребята смотрели вниз, где волны, играя, разбивались о камни. Вокруг кружили птицы. Множество птиц! И в такие моменты очень сильно хотелось жить. Жить, чтобы ощущать кожей палящий жар солнца, прохладу морской волны, крошащийся камень древней скалы под ногами, ветер, играющий в волосах.
Но все взаимосвязано в этом мире. Одна жестокость порождает другую…
– И как мы спустимся вниз? – недовольно пробормотал Рон.
Он подошел поближе к обрыву, и сразу же камни из-под ноги покатились вниз.
– Левитируем друг друга? – предложил Гарри и собрался было уже доставать волшебную палочку, но Гермиона тронула его за рукав.
– Смотри! – она указала на заросли кустарника, уходящие вниз по склону. – Там должна быть ложбина.
Раздвинув кусты, троица обнаружила узкую тропу, ведущую вниз.
– Тут начинаются ступеньки! – сообщил идущий впереди Гарри.
– Неужели сама Ровена постаралась? – предположил Рон.
– Возможно. Но отполировали их, очевидно, охотники за древностями, – пробормотал Поттер.
Ступеньки резко уходили влево и исчезали под валуном. Гарри забрался на камень, и вдруг перед его глазами открылся вход в пещеру. Парень поставил ногу на последнюю, узкую ступеньку и оказался внутри. Подал руку Гермионе, и скоро друзья уже осматривали высокий свод и бегущий вдоль стены ручей. Вытащив из карманов волшебные палочки, они осторожно направились вглубь пещеры.
– Lumos! – произнесла девушка, и на конце ее палочки вспыхнул огонек.
Стало видно, что ручей отгораживает проход в еще один грот.
– Странно, что нет никакой магической защиты, – пробормотал Гарри.
– Не сглазь, – буркнул Рон.
И тут раздался странный звук, похожий на громкий шелест. Троица насторожилась. Свет палочки выхватил огромные черные тени. Рон чуть было не выкрикнул заклинание, но в этот момент Гарри спокойно сказал:
– Отбой. Мы просто разбудили летучих мышей.
Потревоженные животные недовольно шуршали крыльями, раскачиваясь под сводом пещеры. Но быстро успокоились, стоило друзьям, перешагнув ручей, войти в грот. Он был овальной формы, и в глубине, напротив входа, явственно виднелась небольшая ниша.
Держа наготове палочки, троица приблизилась к ней.
– Пусто, – разочарованно протянул Рон.
– Может быть, Волдеморт нашел сокровище и где-то здесь спрятал хоркрукс? – нахмурила брови Гермиона.
– И оставил его без охраны? – скептически заметил Поттер. – Сомневаюсь. Видимо, здесь побывали до него.
– Очевидно, все обнаруживающие заклятия тут применяли, – задумчиво проговорила девушка. – А что если маггловским способом…
Она подняла с пола камень и начала простукивать стенки ниши.
– Что ты делаешь? – опешил Рон.
– Ищу пустоты, – объяснила Гермиона, и вдруг от удара послышался гулкий звук.
Друзья переглянулись. Девушка начала ощупывать ровную стену.
– Осторожно, – взволнованно предупредил Гарри, поднимая волшебную палочку.
И тут под ладонью гриффиндорки вспыхнул яркий свет, и рука провалилась в отверстие. Пальцы невольно сжали находящийся там предмет. «Неужели, хоркрукс!» – пронеслось в голове. Но свет не исчезал. Наоборот, он ярким столбом окутал все вокруг. И будто из другого мира донесся крик Гарри и Рона: «Гермиона!!»
Когда свет рассеялся, она оказалась одна. Выкрикивая имена друзей, девушка в отчаянье бросилась из грота. Но нигде в пещере не было видно и следа их присутствия, лишь недовольно завозились летучие мыши. Вернувшись обратно, Гермиона только тогда опустила глаза на предмет, зажатый в руке. Это был старинный медальон на золотой цепочке. Он представлял собой солнечный диск с изогнутыми по часовой стрелке лучами, инкрустированными драгоценными камнями. В самом центре сиял брильянт, без граней, похожий на линзу. Чтобы узнать, хоркрукс ли в ее руках, девушка взмахнула палочкой и прочитала заклинание, обнаруживающее черную магию. Результат был отрицательным. Это не хоркрукс. Но что тогда?
Куда же подевались ее друзья? Может, здесь имелся какой-то тайный проход? Всему должно было найтись логическое объяснение!
Пещера погрузилась во тьму. Когда на конце палочки вновь вспыхнул огонек, взгляд Гермионы упал на пустую прежде нишу. Сейчас там стоял сундук, который девушка с осторожностью открыла. Маленький огонек с палочки неожиданно отразился всеми цветами радуги, пробежавшись по золоту и драгоценным камням.
Сокровища Ровены! Неужели она и есть тот «умнейший, кто смотрит в другой мир»? От этой мысли Гермионе стало жутко… Может быть, пропали не Гарри и Рон, а она сама?
Рассудив, что Ровена не будет против финансовой помощи врагам потомка